Дело о старинном сундуке - Владислав А. Соколенко

– Время, мой мохнатый друг, никого не щадит, увы. Оно безжалостно, как волчица, – печально пробулькала Люмина. – И хрупкая красота мира, и произведения искусства, и память о героических свершениях – всё сгинет в оскаленной пасти времени, всё сотрётся и канет в небытие… А меж тем подводный мир удивительно причудлив и красив.

Поднесите меня к иллюминатору, я хочу показать вам величие этого бескрайнего, таинственного царства. Вот где настоящая, неподдельная красота, не тронутая вмешательством цивилизаций.

Волк поднял банку с философствующей рыбой повыше, и путешественники прильнули к выпуклой линзе иллюминатора.

– Посмотрите направо, – тоном опытного экскурсовода предложила Люмина, – там, за скалистой грядой, мимо которой мы сейчас проплываем, находится мой скромный дом. В самом сердце этой зелёной тьмы, исполненной одиночества.

– А ты всё бубнишь, старая чертовка, всё недовольна жизнью! Тебе ли говорить о забвении?! – раздалось угрожающее рычание, и над головами путешественников нависла огромная тень. У Пети сердце ушло в пятки: спасли, называется, рыбу. Хотели как лучше, а получилось как всегда. Похоже, не миновать-таки Удильщику котла с ухой, а им с Волком печальной участи. Неужели они оказались в ловушке? Надо было сразу сообразить, что это слишком, слишком странное место…

Тень протянула к оторопевшему Волку огромные руки и резко выхватила из его ослабевших лап банку с рыбой. Волк плюхнулся на пол лодки и чуть не заскулил от боли.

– О чём же ещё, кроме забвения, можно говорить в этом тленном подлунном мире? – риторически вопросила Люмина. – Даже ты, старинный друг, быстро позабыл бедную рыбу.

Тут, к изумлению Пети и Волка, Люмина забулькала от смеха. Хриплый, будто заржавевший смех издавала и тень, оказавшаяся при внимательном рассмотрении высоким статным мужчиной в поношенном капитанском мундире, а вовсе не порождением океанской тьмы, как почудилось Пете на первый взгляд.

Отсмеявшись, капитан осторожно прижал банку с рыбой к груди и обернулся к друзьям.

– Прошу прощения, я невежливо себя веду. Пожалуй, несколько одичал за долгие годы одиночества, но это обстоятельство совершенно меня не извиняет. Я слишком обрадовался, увидев свою несносную подругу, Люмину, живой и невредимой. Разрешите представиться: капитан Немо, хозяин «Наутилуса». Моя скромная лодка в вашем распоряжении, прошу чувствовать себя как дома. – Капитан щёлкнул каблуками и склонил голову. В свете мерцающих электрических ламп в густых тёмных волосах мелькнула проседь. – Весьма рад этой приятной, хоть и нежданной встрече.

– Я Петя, а это Волк. – Мальчик неуклюже поклонился в ответ. – Мы доставили Люмину домой. Она томилась в заточении, а мы её спасли.

– Друзья моего друга – мои друзья! – Суровые черты Немо осветила улыбка. – Старое морское чудище давненько пропало с моих радаров. Я обыскал всё океанское дно вдоль и поперёк, перебрал дно по песчинке, но нигде не мог найти эту пройдоху. Честно признаться, я уже опасался, что она отправилась прямиком в лапы к морскому дьяволу…

– К дьяволу мне ещё рановато. Я переживу и тебя, и тех неотёсанных молодчиков, которые ничего не смыслят в высокой кухне. Меня, глубоководную рыбу, на уху, можешь себе вообразить? – Люмина возмущённо вытаращила и без того огромные глаза.

Немо сочувственно покачал головой. И впрямь ужасное невежество!

– Похоже, сначала мне стоит выслушать трагическую историю плена этой бродяги, а уже потом поведать вам свою.

Капитан сделал приглашающий жест вглубь зала, где вдоль стен располагались мягкие кресла и диванчики, обитые потёртой кожей неизвестного существа.

– Прошу вас, друзья мои, устраивайтесь поудобнее. Здесь, к сожалению, не так уютно, как бывало прежде, моя субмарина знавала и лучшие годы. Сейчас трудно поверить, но когда-то «Наутилус» был грозой всех морей! Разящее без промаха орудие возмездия, тайна, над которой бились лучшие учёные умы, сокровищница, хранящая лучшие образчики искусства, вот что такое «Наутилус»! – Капитан Немо обвёл кругом рукой. – Но, впрочем, я снова забегаю вперёд. Судя по нетерпеливому побулькиванию, нашей отважной Люмине не терпится рассказать мне ту часть её истории, с которой вы, друзья, уже знакомы как непосредственные участники событий.

Петя и Волк, не сговариваясь, плюхнулись на уютный диванчик, капитан Немо занял своё излюбленное кресло с высоким подголовником, а банку с рыбой торжественно водрузил на антикварный столик перед собой.

– Свет померк в моей душе, когда за моей спиной захлопнулись врата темницы. Скрежет цепей и лязг замка отрезали меня от мира. Я была обречена на медленную и мучительную гибель от голода и одиночества. Ни единой живой души, что могла бы скрасить моё заточение, не было рядом в это трудное время. – Люмина выдержала театральную паузу. – Я осознала, как ничтожна жизнь перед ликом смерти, как бренно наше существование. Ничто, ничто не имеет смысла, всё сущее лишь тлен. – Рыба прикрыла плавником закатившиеся глаза. – Тьма, бескрайняя, бездонная тьма простиралась кругом.

– Так у тебя же фонарик светился! – бестактно перебил Волк трагическое выступление. – Вот как сейчас. Мы тебя по нему и нашли. Петя заметил свечение, заподозрил неладное. На следующий день мы вернулись с разведкой, пошли в трюм и по твоему фонарику нашли тебя в сундуке. Ты ведь сверкаешь почище Жар-птицы! Вот в трюме, там да, хоть глаз выколи! А у тебя-то в сундуке огонь, считай, сама себе солярий устроила. – Волк демонстративно принюхался к банке. – Как там, бока не запеклись, жареной рыбой не пахнет ещё?

Капитан Немо стукнул кулаком по колену и расхохотался.

– Ох, старая пройдоха! Погибла в тебе актриса драматического жанра! Из всего можешь трагедию сделать!

– Не нужно обесценивать глубину моих переживаний! – Люмина повела хвостом. – Даже такие мужланы, как вы, капитан, могли бы понять, что я веду речь о тьме, в плену которой томилась моя тонкая, ранимая душа! О вну-трен-ней! О тьме, что поглотила моё сознание, завладела моим разумом, простёрла свои чернильные щупальца прямиком к моему измождённому, несчастному сердцу… И неважно, сколь яркий свет я несу миру, если душа моя, словно бесплотный призрак, скитается в пучине мрака.

Капитан перегнулся через подлокотник кресла и украдкой ткнул Петю локтем.

– Вот за что люблю эту пессимистку, так это за её возвышенность. Почище Шекспира излагает! Я и сам не из весельчаков, но послушаешь Люмину часок-другой и понимаешь, что мир не так плох, как она утверждает. Даже светлее на сердце становится, хоть она и говорит о тьме. Жизнь веселее кажется. Парадокс! – Капитан поднял вверх указательный палец.

– Мы подумали, что у неё депрессия. Ну или