Дело о старинном сундуке - Владислав А. Соколенко

– Нет-нет, юноша, не волнуйтесь понапрасну: Люмина всегда была трагиком, сколько я её знаю, – успокоил мальчика капитан. – Разумеется, в плену нет ничего хорошего, и она наверняка пережила немало неприятных минут, но манера выражаться так, как будто она стоит у врат Вальхаллы[21], это её особенность. Я бы даже сказал, изюминка. Конечно, ей лучше: ты только погляди, как вдохновенно говорит. Благодарная аудитория – вот и всё, что нужно Люмине. В своём трагическом амплуа она как рыба в воде.

– А сколько вы с ней знакомы? Я так понял, вы давние приятели?

– …и томиться бы мне в узилище до скончания веков, если бы не эти отважные рыцари, рискнувшие собственными жизнями ради моей никчёмной чешуи. Ради меня они пошли на преступление, вызволили меня из камеры-одиночки и вырвали из цепких лап отчаяния, уже сомкнувшихся на моём горле. – Театрально захрипев, Люмина повалилась на бок, изображая, по-видимому, гибель от отчаяния.

Капитан поднялся с кресла и поаплодировал. Рыба стремительно «ожила» и заулыбалась во всю свою ужасающую пасть.

– Твоя история, дорогая, поистине трагична. – Капитан незаметно подмигнул Пете. – Но, полагаю, теперь пора поведать нашим новым друзьям историю о том, как мы с тобой познакомились.

Волк устроился на диване поудобнее и, прикрыв лапой пасть, широко зевнул.

– Если эта история такая же печальная и многословная, то разбуди меня, когда будет развязка, а я вздремну часок-другой.

– Это невежливо, мы же в гостях! – возмутился Петя. – Веди себя достойно!

К счастью, капитан Немо принялся рассказывать сам.

– С этой старой пройдохой мы познакомились весьма оригинальным образом. На моём «Наутилусе» сломался прожектор, а без него я слеп как крот. Делать нечего, я надел скафандр, прихватил ящик с инструментами и выбрался наружу устранять неисправность. Должен признать, чинить что-то в кромешной тьме весьма непросто. Налобного фонаря на моём скафандре нет, в зубы светильник тоже не возьмёшь. Я положил было фонарик на дно, однако направить его в нужную сторону никак не получалось. Тогда я решил держать фонарь в левой руке, а правой чинить освещение субмарины, но много ли одной рукой наделаешь? Я совершенно выбился из сил и тысячу раз проклял своё одиночество. Обычно мне нравятся покой и уединение, в некотором роде я мизантроп, но иногда без помощи приходится совсем туго. – Немо тяжело вздохнул. – И тут я краем глаза замечаю приближающийся свет, оборачиваюсь, и мне прямо в лицо глядит эта уродливая физиономия!

– Смею заметить, капитан, что моя, как вы изволили выразиться, физиономия ничуть не уродливее вашей! – оскорбилась Люмина.

Капитан улыбнулся и погладил банку со старым другом.

– Да, мы с тобой похожи и внутри, и снаружи, мой друг. Оба угрюмые, отверженные, мрачные циники. Потому-то мы и здесь, а не среди своих соплеменников. Мы предпочитаем тихое, исполненное достоинства уединение.

Петя поёрзал на диване от нетерпения. Похоже, история грозила затянуться, если эта парочка начнёт выяснять отношения, как почтенные супруги.

– Капитан, вы остановились на том, что обернулись и заметили Удильщика, – вмешался мальчик, только бы повернуть рассказ в нужное русло.

– Ваша правда, молодой человек. – Капитан согласно кивнул. – В первый миг меня даже оторопь взяла: яркий свет бьёт прямо в глаза, а тут ещё эта зубастая ухмылка. Волей-неволей померещится какое-нибудь подводное чудище.

– Чудище просто хотело помочь, – перебила капитана Люмина. – Гляжу: мается, пыжится, а сладить с несчастным фонариком никак не может. Всё-таки человеческое несовершенство – смешная штука. То ли дело мы, удильщики: свети себе где угодно. Вот я и подумала: посвечу этому бедолаге, а то всю ночь провозится.

– Интересно, как бы подводную лодку чинила рыба этими своими совершенными плавниками. – Волк толкнул Петю лапой.

– Так они, как я понимаю, и открыли для себя прелесть командной работы, – шепнул ему Петя.

Капитан услышал Петины слова и согласно кивнул.

– Вы верно понимаете, молодой человек, у вас блестящая смекалка! Люмина любезно предложила осветить мой фронт работ, чтобы освободить мне обе руки. Я с благодарностью принял её предложение. Закончив починку, я почувствовал себя обязанным пригласить нежданную помощницу в гости…

– …и битый час показывал мне своих мёртвых рыб! – Люмина кивнула в сторону экспозиции. – У меня даже промелькнула мысль, что этот злодей специально подстроил поломку, чтобы заманить меня в своё страшное логово и пополнить эту чудовищную коллекцию призраков.

Капитан Немо демонстративно закатил глаза.

– Я не злодей, я ис-сле-до-ва-тель! Моё дело – познание и научные открытия. Мне интересно проникнуть во все тайны морского дна. Для этого я и сконструировал «Наутилус». Не волнуйтесь, друзья. – Он обернулся к Пете и Волку. – Люмина, как вы уже заметили, склонна демонизировать. По правде, она просто удивилась, как искусно сохранены некоторые образчики моей коллекции. Разумеется, ей никогда не грозило стать её частью. Капитан Немо не предаёт друзей! По прошествии времени я понял, что более надёжного друга, чем эта угрюмая рыба, в моей жизни не было и не будет. И тогда я решил доверить ей самую сокровенную тайну своего сердца.

– Из-за которой я и угодила в плен! – перебила рыба. – А всё из-за того, что подводным течением размыло песок и угол сундука высунулся наружу. Я сразу говорила, что нужно рыть глубже, если хочешь надёжно сохранить свою тайну!

Волк вскочил с дивана и решительно помотал головой.

– Я ничего не понимаю! Что рыть? Какую тайну? При чём тут плен?! Если уж вы решили посвятить нас во все тонкости ваших дел, то давайте начнём сначала. А то это всё, конечно, очень интересно, но совершенно непонятно!

Капитан Немо вздохнул. Иногда вещи, которые кажутся тебе очевидными, приходится разъяснять непосвящённым чуть ли не на пальцах. Видимо, он и впрямь отвык от человеческого общества. С Люминой было проще: так сильно похожие между собой, они понимали друг друга с полуслова.

– Я хотел сохранить в неприкосновенности… – Капитан чуть замешкался, подбирая нужное слово. – Ну, скажем, некое сокровище, дорогое моему сердцу. Я положил его в сундук, зарыл на морском дне, а Люмина стала хранительницей этого места и заботилась о том, чтобы оно оставалось неприметным. Никто лучше неё не знает эти подводные просторы. Так я мог, никак не обозначая места, где закопал сокровище, пребывать в уверенности, что при необходимости найду его.

Рыба раздулась от важности, снова напомнив Пете рыбу-ежа.

– Но пираты нашли