Соленый раф для влюбленных - Виктория Арана

Все, что у меня получилось сделать, это сжать пальцы. Он все понял без слов. Мы вместе двинулись к комнате, едва не сбив Риту с ног. Я не заметила, когда она вышла в коридор.

– Эй, голубки, вы тут не одни, вообще-то! Смотрите по сторонам или хотя бы под ноги!

Оля хихикнула, а я только посмотрела на девочек, ничего не сказав. И так все понятно. В это же мгновение Андрей затянул меня в комнату и закрыл за нами дверь. Гитара оказалась на диване, а я в самых уютных объятиях на свете.

– Я так скучала, – прошептала, утыкаясь во вкусно пахнущую кожу шеи.

Он пах как дом – карамелью и деревом. Как мой дом. Который находился исключительно в его объятиях. Я могла провести так несколько часов, вообще не шевелясь. Непередаваемые ощущения. Судя по всему, чувства взаимные, учитывая, как крепко Андрей прижимал меня к себе.

– И я скучал, радость моя, – ответил он и отстранился, чтобы встретиться взглядом. – Я начинаю бояться Олю, – признался он тихо.

Я рассмеялась. Прекрасно его понимала. Сама не знала, что делать с одержимой фанаткой моего парня дома.

Могла поспорить – она сейчас сидела в комнате Риты у розетки и подслушивала. Ведь Андрей будет играть неопубликованный материал из нового альбома. Вполне возможно, в ее руке телефон с открытым приложением диктофона.

– Она не опасная, а одержимая. – Я попыталась его успокоить, прекрасно понимая, что мои слова никак не помогут.

– Эти два слова не могут стоять рядом в одном предложении. – Он хмыкнул. – Если бы не ты, я бы обходил Муравейник за километр.

Мне захотелось закатить глаза. Сотни людей жили в этом прекрасном доме и не видели проблемы в его состоянии. Но те, кто обычно смотрел на него только издалека, почему-то придумали, что он опасен.

– Хочешь сказать, готов рискнуть жизнью, чтобы увидеться со мной? – Я вопросительно приподняла бровь.

– Именно, – пробормотал Андрей, а потом легко чмокнул меня.

Я потянулась за нормальным поцелуем, но он отстранился. На мой вопросительный взгляд Андрей ответил:

– Сначала песни, потом поцелуи, а то у меня будет хриплый голос, и тебе не понравится, как звучат слова.

У меня не получилось удержаться от улыбки. Какой же он милый! Слишком. Пришлось выпустить его из цепких объятий.

– Тогда играй быстрее.

Андрей широко улыбнулся. Он сел на диван, а я упала в кресло-мешок напротив него. Было немного нервно. Я вдруг подумала: а если я не пойму смысла песен? Или отреагирую как-то не так? Скажется ли неправильная реакция на наших отношениях? Слишком сложно. Я же не критик! И почему не подумала об этом раньше?

Пока я нервничала, боясь разочаровать парня мечты молчанием или чрезмерно бурной реакцией, Андрей достал гитару из чехла и провел пальцами по струнам. Он сделал это так ласково, почти нежно, будто касался меня.

Началась красивая мелодия. Она отдавала каким-то мало объяснимым теплом. Слушая ее, я будто смотрела на солнце. В целом я этим и занималась, сидя напротив Андрея.

Он и сам переживал. Я прекрасно видела это по напряженному лицу, пока его пальцы творили магию, вырывая из струн невероятно чувственную мелодию. Андрей сначала смотрел на гриф гитары, а потом перевел взгляд на меня.

Снова весь мир вокруг нас растворился, позволяя нам быть вместе. Рядом. Касаться друг друга не телами, а душами. Вот что я чувствовала, слушая его песни.

Это звучало как признание в любви. У меня на глаза навернулись слезы. Подобного в его песнях я не слышала. Совершенно новое звучание, а еще слова, от которых разрывается сердце. Мне хотелось слушать их до конца своих дней, так сильно они откликались в душе.

Не думала, что чувства, о которых я молчала, взаимны. Но музыка говорила об обратном. Сердце щемило от нежности во взгляде Андрея. Хотелось броситься ему на шею, но я держалась, потому что едва он перевел дыхание, как заиграла новая мелодия.

Я смотрела на его пальцы, плечи, лицо, на то, как он был сосредоточен и внезапно спокоен. Андрей отвечал на мой взгляд и я растворялась в нем, в этом мгновении.

В какой-то момент я забыла, что нужно дышать. Песни Андрея словно ввели меня в транс. Музыка больше не звучала, она говорила даже громче слов. Раньше я и подумать не могла, на что способна мелодия. И как много она может донести до слушателя.

В глазах защипало. Я держалась, сколько могла, но все равно прослезилась. Терпеть дольше невозможно. Слишком мило, трепетно, чувственно. Слишком про нас. Слишком про меня.

В последний раз проведя пальцами по струнам, Андрей отвел от меня взгляд. Я находилась в бешеном восторге от услышанного, а он, судя по всему, испугался, что реакция не положительная, хотя я и не сдержала слез. Мне пришлось подняться с кресла-мешка с грацией картошки, чтобы добраться до него.

Руки легли на гладко выбритые щеки. Я заставила его поднять голову и посмотреть на меня.

– Это было…

– Плохо? – спросил он нервно.

– Потрясающе.

Андрей неверя уставился на меня. Сам же говорил, что слова хорошие. Забавно, что при этом он не верил, что новые песни понравятся мне.

– Серьезно? Я еще никому не показывал наработки. Тебе правда понравилось? – Он выглядел испуганным.

– Конечно. Смысл мне врать? Я нервничала, когда ждала этого момента. Но в итоге сидела, а кожа покрылась мурашками. Никогда в жизни не испытывала подобного. Думала, сердце из груди выскочит. Хотелось броситься на тебя с объятиями.

– Мне это хорошо знакомо, – прошептал Андрей и положил гитару на пол.

В следующее мгновение его руки оказались на моей талии. Еще через секунду моя спина коснулась дивана, а Андрей навис сверху. У меня перехватило дыхание. Не успела отойти от песен, написанных обо мне, а тут новое потрясение.

– Оля слушает через розетку, – тихо предупредила я.

Он прижался своим лбом к моему. Я положила руку на его сердце, сразу отметив, как сильно оно колотится.

– Даже не сомневаюсь, поэтому веди себя тихо. Я нанервничался, перед обсуждением твоих эмоций должен сам немного успокоиться.

Я прикусила губу, чуть не утонув в зеленых глазах. Он смотрел так, что создавалось ощущение бушующего шторма. Будто я оказалась посреди открытого моря на мокром камне, с которого в любой момент могла соскользнуть.

Мои руки жили своей жизнью, изучая Андрея смелее, чем я от себя ожидала. Он целовал меня, крепко обнимая. От него исходил такой жар, будто Андрей был болен чем-то. Или кем-то.

Мы старались не издавать ни звука. Его дыхание, опаляющее мою кожу, было прерывистым. Но даже оно казалось оглушающе