Фарра Нурза и Кольцо судьбы - Диба Заргарпур

В этот момент я почувствовала, как земля под ногами задрожала, затем в небе сверкнула молния и разрезала его пополам.

Я поморщилась от оглушительного раската грома.

– Что? Ты имеешь в виду судьбу? – Конечно, я слышала о судьбе и предопределении не раз, особенно во время пятничной молитвы в мечети, но как тут сосредоточишься на разговоре, когда вот-вот разразится гроза? – То есть когда всё уже решено заранее?

Падар с грустью улыбнулся.

– Примерно так. Мы идём по пути, предначертанному нам судьбой. То, кем мы станем, уже предопределено. С рождения нить судьбы сплетается с твоим сердцем, как и с сердцами всех людей.

От этих слов лицо Падара стало ещё печальнее. Эта тень грусти коснулась и меня. Ведь, если это правда, значит, нам с самого начала было суждено жить в разлуке.

Я заметила, как Падар крепко сжал в руках небольшую шкатулку, так сильно, что костяшки пальцев побелели. Прокашлявшись, он быстро заморгал. В его глазах всё ещё отражался лиловый свет, а за спиной плясали длинные тени.

– Но что, если я скажу тебе, что существует предмет, обладающий силой, способной разорвать нити твоей судьбы, стоит лишь загадать желание? Сила, что давно канула в глубинах океана, заключённая в волшебном ларце.

Он протянул мне шкатулку. Голос его дрогнул.

– Ты бы… пожелала изменить судьбу?

– Мы же решили не дарить подарки, – произнесла я, потряхивая шкатулку с излишним, пожалуй, усердием.

Ни замка. Ни отверстия для ключа. Но пальцы почему-то задрожали, и послышался звук, напоминающий жужжание, будто кто-то шептал совсем рядом с ухом.

– Как её открыть?

Я попыталась поддеть крышку пальцами, но безуспешно. Внутри шкатулки что-то тихонько звякнуло.

– Просто… не думай об этом, – пробормотал Падар, и лицо его перекосила гримаса боли. – Не стоит… зацикливаться.

Он покачал головой, словно мысленно передумал что-то делать.

– Не…

Падар не договорил и резко вскочил на ноги. Впервые я видела отца таким растерянным и не способным ясно и последовательно выразить свои мысли. Это так на него не похоже, ведь обычно его речи длятся целую вечность.

С неба упали первые капли дождя.

– Надо скорее отвезти тебя домой, а то твоя мама будет волноваться.

Бормоча что-то себе под нос, он принялся собирать наши вещи. Я взглянула на шкатулку в моих руках. Не из-за неё ли отец сам не свой? Вдруг он и вовсе не хотел отдавать мне шкатулку? Или, наоборот, чувствовал, что должен это сделать? Внутри всё сжалось, и я пожалела, что трушу спросить прямо, что же его так гложет.

Если бы этот день длился подольше, я бы, наверное, решилась узнать, почему он никогда не остаётся с нами, почему он всегда уходит, почему даже простой обмен подарками на день рождения обременён чувством неловкости и воспринимается как тягостный долг.

«Это можно изменить, – словно далёкий гул, в голове послышался чей-то тоненький голосок. – Если ты желаешь этого больше всего на свете».

В небе раздался оглушительный раскат грома, и шкатулка отворилась. В ту же секунду яркая вспышка молнии озарила всё вокруг. Дождь хлынул с новой силой. Наконец, я увидела, что было спрятано внутри: золотое кольцо, испускающее сияние. Глаза мои широко раскрылись, и из груди невольно вырвался возглас удивления.

– Падар, посмотри! – крикнула я отцу, но он, стремясь поскорее укрыться от усиливающегося дождя, торопливо набивал рюкзак нашими вещами и не обращал внимания ни на что вокруг.

Мягкий свет кольца заиграл на моём лице. Я заворожённо смотрела на него. Как оно может сиять?

– Ещё и молнии? Да, похоже, разразится настоящая буря. Нам пора уходить.

«Но разве это твоё истинное желание?»

Голос прозвучал так внезапно, что я вздрогнула. Это казалось невозможным, но голос исходил прямо из кольца. Закрыв глаза и прижав его к груди, я загадала, чтобы хотя бы одна из волшебных историй, рассказанных Падаром, оказалась правдой. Если это обычное кольцо, то откуда в груди появилась эта щемящая боль?

– Если я не сплю и всё это происходит по-настоящему, – прошептала я, всем сердцем веря в каждое слово, – то я больше не хочу, чтобы меня прятали. Я хочу быть частью мира Падара. Хочу, чтобы мою судьбу изменили.

Но ничего не произошло.

– Пожалуйста, – добавила я на всякий случай.

В этот момент небо озарила ещё одна вспышка молнии, и я почувствовала, как мокрое одеяло, словно полиэтилен, окутало и сковало тело.

Падар наконец повернулся в мою сторону и, взглянув на меня, в ужасе отступил. Заметив кольцо в моих руках, он будто очнулся и пришёл в себя после долгого сна.

«Желание есть желание, – раздался в моей голове громким эхом чей-то тоненький голосок. – И отныне твоя судьба в моей власти».

С неистовой силой ослепительные лучи вырвались из кольца, закрутившись вокруг меня в вихре света. Дождь обрушился с новой, ещё более ощутимой силой. Из потока света начали вылетать и болезненно обжигать кожу небольшие электрические разряды.

– Падар! Что это? Помоги!

Я попыталась вырваться из этого окутавшего меня вихря света, но его лучи будто только сильнее обвивали мои руки и ноги, и я не могла пошевелиться и убежать.

– Фарра, что ты натворила?

Падар бросился ко мне и прыгнул прямо в этот бушующий вихрь света. Вокруг нас сверкали голубые и серебряные вспышки. Его смуглая кожа озарилась синим светом, и одновременно с этим я услышала страшный, нечеловеческий голос, похожий на рычание, которому вторил раскатистый гром. Я замерла в оцепенении и невольно вскрикнула.

За долю секунды Падар изменился до неузнаваемости. Его туловище увеличилось в размерах, зубы превратились в острые клыки. Передо мной словно ожил и предстал один из моих ночных кошмаров.

– Что ты пожелала?

В ярости он вырвал из моих рук кольцо. Я всё ещё была не в силах пошевелиться и тщетно пыталась осмыслить увиденное.

– Фарра, прекрати это! Что ты…

– Что с тобой случилось? Что вообще здесь происходит? Почему ты синего цвета? – закричала я, ощущая, как ко мне возвращается способность двигаться.

Фигура, в которой я смутно узнала черты отца, отчаянно пыталась побороть вихрь лучей, вырывавшихся из кольца. Раскаты грома только усилились, а свет из кольца закручивался всё быстрее, но казалось, будто Падар не испытывал ни малейшего страха.

К несчастью, я с лихвой испытала страх за нас обоих. Я почти не узнавала отца. Он повернулся ко мне, белки его глаз искрились фиолетовым светом.

– Беги отсюда! Спасайся, пока он до тебя не добрался, – оглушительно гремел его хриплый голос, раздававшийся будто со всех сторон сразу.

От этого