Фарра Нурза и Кольцо судьбы - Диба Заргарпур

– Падар, отпусти кольцо! Оно творит с тобой что-то странное! – крикнула я. Очевидно, что дело в нём. – Брось кольцо, и мы сможем выбраться отсюда!

В этот момент произошли два необъяснимых события.

Перед Падаром из ниоткуда появился юноша с молочно-белыми глазами и такими же светлыми волосами. Он вскрикнул от удивления, словно только что проснулся.

Вихрь света окружил их обоих. Одежда Падара болталась на его теле, он что-то крикнул мальчику. Глаза юноши на секунду задержались на мне. Лицо его искривилось, будто съел что-то кислое. Не успела я моргнуть и рассмотреть его повнимательнее, как он исчез. В тот же момент из груди Падара вырвался поток света, и он рухнул на землю.

Только не это.

Я бросилась к нему и упала на колени. Под разорванной рубашкой виднелась синяя кожа, испещрённая серебристыми шрамами, похожими на молнии. Отметины покрывали всю кожу от запястий до груди. На секунду я оцепенела от ужаса. Я слишком боялась прикоснуться к отцу, слишком боялась: то, что произошло с ним, может случиться и со мной. Но потом я заметила телефон, лежащий неподалёку. На экране наша совместная фотография, и она словно заставила меня опомниться.

– Падар, очнись! Падар, открой глаза!

Но его веки остались неподвижными. Я должна ему помочь. Нужно что-то сделать. Внезапно в памяти всплыло всё, чему меня учили в скаутском лагере, и я, не раздумывая, набрала 911. Слёзы ручьём лились из глаз, я крепко обнимала папу.

– Всё, что я говорила… Забираю каждое слово обратно. Только, пожалуйста, очнись!

Но он безжизненно лежал. Внезапно шрамы на его теле вспыхнули ярким светом, таким ослепительным, что было больно смотреть. Но я не разжала рук, боясь даже представить, что будет, если я его отпущу. По мере того, как сияние угасало, начал исчезать и Падар, пока не произошло то, во что невозможно поверить.

Он полностью растворился, будто рассыпался песком сквозь пальцы.

Ветер понемногу начал стихать, и на кольце, лежащем рядом с телефоном, отразилось сияние звёзд.

Последний ореол света озарил его, и я увидела, что в золотой оправе появилось семь драгоценных камней.

Но лишь один из семи камней источал свет.

Снова послышался чей-то тоненький голосок.

«Одна судьба в обмен на другую, – прозвучало у меня в голове. – Твоё желание исполнено».

Красно-синие огни сирен плясали на вывеске городского парка. Люди в тёмно-синей форме суетились вокруг, переговариваясь вполголоса. Я сидела в машине скорой помощи. Задние двери были распахнуты настежь. Свернувшись калачиком под мокрым одеялом, я смотрела на звёздное небо. Чтобы побороть подступающие слёзы, щипала себя за щёки. Нет ничего хуже, чем разрыдаться у всех на виду, как маленькая девочка, после того как собственный отец бесследно пропал в твой день рождения (и под «пропал» я имею в виду совсем не метафору).

Под колёсами подъезжающей серой машины зашуршал гравий. Кто-то распахнул дверь, а затем с силой её захлопнул.

– Фарра, где ты? Фарра!

Мадар, закутанная в пальто, едва сдерживала слёзы. Она трясла за плечо одного из врачей скорой помощи:

– Где моя дочь?

Хотела ответить ей, что я здесь, но слова как будто застряли у меня в горле.

Между тем навязчивое неприятное жужжание в правом ухе никак не проходило.

Наконец мама меня заметила, подошла и крепко обняла.

– Что случилось? Ты в порядке?

Во взгляде больших карих глаз читалась тревога, её руки коснулись моего лица и мокрых волос.

– Где твой отец? Что…

– Он исчез, Мадар.

Прижавшись к ней, я почувствовала, как зубы начали стучать от холода. К горлу подступили слёзы, готовые вот-вот хлынуть потоком, но мне удалось их сдержать и не разрыдаться.

– Он подарил мне кольцо, потом разразилась буря, и он исчез. Как будто его никогда и не было, Мадар.

– Вот как?

Мадар огляделась вокруг и замерла, словно ожидая, что кто-то сейчас выйдет из тёмного леса. В её глазах застыли невысказанные слова, вызвавшие у меня смутное беспокойство.

– Не волнуйся, уверена, с ним всё в порядке. Пойдём, я отвезу тебя домой. Ты вся дрожишь.

Пока она вела меня к машине, какое-то непонятное чувство тревоги снедало меня. Листья, словно предчувствуя беду, шуршали на ветру, и жужжание в ухе продолжало усиливаться.

– Но, Мадар, мы же не можем его бросить.

Я круто повернулась и взглянула на тропу. Перед глазами вновь встала картина случившегося. Обрыв. Буря. Юноша с белыми, как лунный свет, глазами. Загаданное желание. Последний взгляд Падара и чей-то тоненький голосок в голове.

Беспорядочные вспышки сирен бросали на деревья и указатели причудливые красно-синие блики.

– Это я виновата, что он пропал. Что-то ужасное случилось с ним из-за меня.

Мадар одёрнула меня:

– Не смей винить себя за безрассудство своего отца. В конце концов, человек не может просто так испариться.

Она помогла мне забраться на пассажирское сиденье и убрала пряди волос, упавшие мне на лицо, за уши.

– Люди уходят, – тихо произнесла она, аккуратно закрывая дверь машины.

– Это всё из-за меня. Я загадала желание, а Падар вдруг стал синим, прямо как… как джинн! – разом выпалила я, когда Мадар завела машину и отъехала.

Другого объяснения просто нет. Что ещё это могло быть? Всем известно, что джинны исполняют желания. Я отчаянно цеплялась за мысль, что Мадар просто что-то не так понимает.

– Мадар, посмотри! Я не вру и могу доказать! Видишь, как оно светится? Умоляю, останови машину и просто взгляни!

Я подняла кольцо и попыталась рассказать ей об увиденном, надеясь, что она наконец поверит, что случилось что-то по-настоящему ужасное.

Но мама не сводила глаз с дороги, словно не замечая меня. Она не хотела видеть, не хотела слышать меня, будто я взвалила на её и без того хрупкие плечи ещё одну неподъёмную ношу. Но хуже всего: в её глазах читался неподдельный испуг.

– Фарра-джан[9], послушай меня внимательно. Магии не существует. Бессмысленно пытаться убежать от реальности и её проблем, погружаясь в мир фантазий и строя воздушные замки. Ты просто устала, замёрзла, вот тебе и привиделось. Случившееся – не твоя вина и не вина джиннов. Я понимаю, тебе больно, что он убежал, но не нужно пытаться оправдать его этими нелепыми историями, – тихим голосом произнесла она. – Теперь, пожалуйста, успокойся и поверь мне на слово: для всех нас будет лучше, если мы просто вернёмся домой и забудем