Мой Алтай. В памяти и закоулках воспоминаний - Ли Цзюань
Чем дальше мы шли, тем сильнее становился ветер и сине́е небо. Мама сказала, что, как только мы обогнем песчаную дюну, появятся деревья. И вскоре мы их увидели. После долгого пути по бесплодной земле вдруг увидеть деревья – такое ощущение трудно передать словами. В Акхале я думала, что деревья растут только по берегам реки Урунгу, я и представить себе не могла, что они живут и так далеко от воды – в глубине пустыни.
Деревьев было около десятка, все тополя. Три из них скромно стояли чуть поодаль, остальные же образовали небольшую рощу. Под деревьями росли ковыль, тамариск, верблюжья колючка и другие кустарники. Выйдя из русла пересохшей реки, мы направились к трем деревьям и обнаружили круглые утоптанные отметины от некогда стоявших там юрт. На стволах, на высоте примерно двух метров от земли, совсем не было коры. Должно быть, ее обглодали верблюды. И хотя стволы – гладкие и крепкие – были обнажены, деревья продолжали жить.
В свое время мама рассказывала мне, как верблюды поедают листья: сначала ртом хватают ветку у основания, затем обрывают листья, двигаясь вдоль ветки к ее кончику. И так – один за другим они объедают все листья – красиво и аккуратно. Верблюды очень умны, в отличие от коров и лошадей, которые просто хватают листья там, где зелени больше, и едят что подвернется, безо всякой стратегии.
По мере нашего продвижения на юг ветер становился сильнее. Время приближалось к полудню, Сайху и Даньдань уже набегались и тяжело дышали. Только А-хуан был полон энергии, носился, неожиданно появлялся ниоткуда и вдруг исчезал из поля зрения. Мы поднялись на возвышенность, земля там была усеяна плоской галькой размером с кулак, обожженной солнцем до черноты. Галька аккуратно, камешек к камешку, лежала под нашими ногами, простираясь до самого горизонта огромным темным пятном. Примерно в двухстах метрах от нас была видна еще одна песчаная дюна, покрытая крошкой белого гранита. Вдали, контрастируя друг с другом, возвышались два холма – черный и белый. Небо было глянцевым и насыщенно-голубым, а солнце походило на непонятно откуда взявшийся летающий объект. Каждый раз, когда я смотрю на солнце, мне кажется, что я вижу его впервые. Меня охватывает целая гамма чувств – легкое волнение в глубине сердца, мимолетное удивление и внезапная пустота – будто незаживающая рана от возвращения в реальность.
По другой стороне неба плыл тонкий серп месяца.
Голова моя была обмотана шарфом, но ветер всё равно холодил лицо и затылок. Горло немного побаливало. Мы отправились в обратный путь – шли прямо навстречу ветру, так что было не до разговоров. Мир был наполнен лишь звуками завывавшего ветра, который, двигаясь с севера на юг, сметал всё на своем пути. А-хуан, похоже, притомился и перестал нарезать круги. Собаки прижимались к нашим ногам. Сайху, слабая здоровьем, устала больше других и начала прихрамывать. Нам с мамой пришлось по очереди нести ее на руках.
Мама на ходу ругала А-хуана:
– Почему ты не отозвался, когда мы искали тебя? Только и знаешь, что бегать. Теперь уже поздно подлизываться и вилять хвостом! Фу на тебя!
Фейерверк
В деревне живут две-три семьи ханьцев – этнических китайцев, но во время празднования лунного Нового года остается лишь наша семья, остальные уезжают на праздник в уездный центр. Обычно мы вместе со всеми отмечаем мусульманские праздники – Курбан-байрам и Ураза-байрам. Но уже много лет не отмечали свой лунный Новый год как положено. И в этом году мы решили восполнить этот пробел. Я даже купила в городе фейерверки, чтобы весело встретить Новый год. Дорога домой – пятьсот километров с лишним на трех автобусах. Я очень боялась, что меня поймают, поскольку провозить фейерверки на общественном транспорте запрещено.
Оглядываясь назад, я вдруг осознала, что до этого ни разу не запускала петарды или фейерверки. В детстве я смотрела, как соседские дети играют с ними, но мне это было не особенно интересно. С возрастом вообще перестала обращать на них внимание, да и семья почти никогда не праздновала китайский Новый год. Стоит ли тратить столько денег, чтобы увидеть, как после нескольких хлопков петарды и фейерверки исчезают, оставляя после себя лишь клочки бумаги?
Но в этот раз по какой-то неизвестной мне причине, кому-то, кто никогда ранее не отмечал лунный Новый год, вдруг захотелось это сделать… Неужели возраст берет свое?
После ужина мы все находились в предвкушении просмотра Новогоднего гала-концерта по Центральному телевидению – впервые за много лет. Однако сигнал был очень слабым, раздражающий фоновый шум по интенсивности не уступал снежной ряби на экране. Такой просмотр требовал не только хорошего слуха и зрения, но и незаурядного воображения. В конце концов я не выдержала, выскочила на улицу и пару раз пнула спутниковую тарелку. Вернувшись в дом и обнаружив, что стало еще хуже, я просто выключила телевизор и решила – лучше уж запускать фейерверки.
Луны не было, на улице стояла кромешная тьма. Но звезды в небе блистали великолепием, пока что только там царило веселье. Контраст яркого звездного неба и тьмы на земле был разительным. Стоя у ворот, я не могла разглядеть других домов в деревне. Ни в одном окне не было света. Неужели все жители уже спят? Только постояв немного и привыкнув к темноте, я постепенно начала различать стену соседнего двора.
Мама посветила мне фонариком, наблюдая за тем, как аккуратно я раскладываю фейерверки на темной крыше, втыкая их в снег. Затем она подала мне несколько камней, чтобы подпереть трубки и не дать им опрокинуться, когда они загорятся. Кругом было тихо, ни звука. Вскоре я замерзла и начала дрожать, потому что выскочила на улицу без пальто. От холода у меня зуб на зуб не попадал, но было очень весело.
Кому поджигать фейерверки? Никогда раньше я ничего подобного не делала, мне было немного страшно.
– А они не взорвутся?
– Не должны…
– Фитили не слишком короткие?
– Да вроде
Ознакомительная версия. Доступно 13 из 66 стр.