Мой Алтай. В памяти и закоулках воспоминаний - Ли Цзюань

– Не случится ли пожар?

– Думаю, нет…

После этого слегка затянувшегося обсуждения мы с мамой обе дрожали от холода. Нам потребовалось немало времени, чтобы справиться с ознобом – не то от холода, не то от страха, – и наконец я, щелкнув зажигалкой, поднесла ее к фитилю.

Всё прошло безупречно. И прошло именно так, как я видела это раньше: из трубок вырвались гирлянды ярких разноцветных огненных шаров, взмыли высоко в темное небо и рассыпались мириадами капель золотого и серебряного дождя. Вокруг царила тишина, всё было покрыто девственно-белым снегом. Яркое зрелище не только не разрушило окружающую тишину, но лишь усилило ее, сделав на мгновение еще более непроницаемой. Ближняя к нам часть пустыни в ярком свете фейерверка то появлялась, то исчезала. Дальние ее контуры тоже пару раз высвечивались в ночи.

Времени у нас было совсем мало: я быстро заскочила в дом, чтобы вывести бабушку, а мама пошла за Сайху и Даньданем, чтобы те тоже посмотрели на фейерверки.

Бабушка передвигалась очень медленно, и к тому времени как она, опираясь на палочку, вышла за дверь, праздничное зрелище уже заканчивалось. Она успела увидеть лишь последние искры опадающих лепестков, трепетавших в воздухе. Бабушка обрадовалась и даже несколько раз вскрикнула от изумления, затем быстро вернулась в дом. На улице было слишком холодно.

Сайху, глупышка, как только увидела что-то яркое и блестящее, сразу же нырнула под кровать и наотрез отказалась вылезать. Малыш Даньдань подбежал к двери и даже несколько раз тявкнул в небо. А вот старик А-хуан, привычный ко всему, безмятежно лежал в своей будке у двери и крепко спал, не проявляя к происходящему никакого интереса.

Я зажгла фитиль второй трубки фейерверка. Это был фейерверк-фонтан. Разноцветные искры с оглушительным треском разлетелись во все стороны – зрелище невероятное! Мы с мамой стояли в снегу, запрокинув головы, и смотрели, как фейерверк безудержно растрачивал свою недолговечную страсть. За брызгами яркого света, куда ни глянь, простиралась огромная, бескрайняя пустыня… Мы находились в самом сердце Гоби, в самом потаенном ее уголке, в непосредственной близости от такого эфемерно красивого зрелища… Если бы кто-то с высоты небес увидел эту сцену, какое бы чувство одиночества вызвала у него такая картина!

Как и в прошлый раз, бабушка добралась до ворот к шапочному разбору и успела увидеть лишь малую толику этого действа.

Поэтому я не пустила ее обратно в дом и заставила стоять вместе с нами на снегу. Третий фейерверк я зажгла при ней. К тому моменту мама уже вытащила Сайху из-под кровати на улицу.

Едва вспыхнули искры, как Сайху со свистом исчезла в ночи – только ее и видели. Но вскоре, почувствовав, что оставаться одной небезопасно, она вернулась к нам, описав круг радиусом пять-шесть метров вокруг фейерверка.

Чуть позже, в свете огней фейерверка, я увидела, что два или три человека стояли на возвышении за стеной двора, молча взирая на такое великолепие – истинное чудо для далекой и отрезанной от всего мира Акхалы. Я узнала в одной из женщин нашу соседку. На ней было поношенное длинное платье и яркий платок, она стояла, вытянувшись, как струна. На мгновение мне показалось, что ее ко всему привыкшие безразличные глаза засветились неподдельным, почти детским любопытством.

Вдали в паре домов зажглись огни, и кто-то зашагал в нашу сторону, наскоро запахнув одежду.

Но и в третий раз представление закончилось очень быстро.

Я купила всего три фейерверка. Вот и всё. Собравшиеся немного постояли и бесшумно исчезли в темноте, тихо обмениваясь на ходу короткими фразами.

Кто бы мог подумать, но на следующий день, когда мы возвращались с прогулки, каждый встречный восклицал:

– Вчера вечером у вашего дома было так красиво!

Просто удивительно: как глубокой ночью столько людей сумели это увидеть?

Даже жители с противоположного берега реки, приехавшие в нашу деревню за покупками на санях, говорили:

– Как же у вас вчера было красиво! Вы что, Новый год встречали?

Хотите верьте, хотите нет, но в Акхале такое произошло впервые – кто-то запускал фейерверки! В следующем году я больше не буду покупать эти дешевые маленькие трубки. Обязательно куплю самые большие и толстые, чтобы долго горели. Куплю много-много, чтобы все могли насмотреться вдоволь.

Бабушка могла достать кого угодно. Во время генеральной уборки перед Новым годом мы смертельно устали, а она не только не помогала, а, наоборот, создавала проблемы. А язык у нее был острый: скажешь вдруг что-то лишнее, без ножа зарежет.

– Бабушка! Я только что подмела пол, не плюй шелуху от семечек на пол!

– Не переживай, я плюю на свой, а ты свой подметай. Я ж на пол плюнула, а не тебе в лицо.

– Бабушка! Не копайся в моей сумке!

– Она твоя?

– Конечно, моя!

– Она похожа на тебя внешне или у нее такая же фамилия?

– …

– Старая ты карга! Сначала помой руки, а потом берись за палочки для еды, ладно?!

– Чего это? Зараза к заразе не пристает…

– …

Ты тут стараешься, драишь плиту, валишься с ног от усталости. Но эта неугомонная старушенция постоянно путается под ногами, отвлекает от дел.

– Цзюань, сегодня же Новый год. Я пришла к тебе на праздничный ужин, правда, с пустыми руками, разве что одну милую вещицу принесла. Продаю недорого! Будешь брать?

Отложив дела, я посмотрела и увидела, как она, улыбаясь, стоит, прислонившись к кухонной двери и заложив руки за спину. По мелькнувшему хвостику я догадалась, что она держит в руках плюшевого ослика, которого я купила ей в подарок.

– Нет, не буду!

– Почему?

– Дорого.

– Недорого, недорого, всего два юаня.

– У меня только пять мао[6].

– Нет, продам не меньше, чем за один юань и пять мао.

Я перестала обращать на нее внимание.

Она еще какое-то время похорохорилась, но, видя, что мне всё это неинтересно, повернулась к Сайху.

– Сайху, у меня для тебя что-то есть, купишь?

Наконец мы закончили свои дела и сели за стол. Бабушка еще больше разошлась и говорила больше всех.

Отхлебнув жидкой каши, воскликнула:

– Ой! Кто это готовил? Хорошо, конечно, что довели до готовности, но почему она такая горячая?

Помешивая кашу палочками:

– Боже мой! Вода водой, штаны придется закатать, чтобы прыгнуть туда и найти несколько рисинок.

Поковырявшись в овощах с мясом, бросила:

– Мясо, которое нарезала моя дочь, было размером с рыбий глаз, но я нигде его не нашла!

Ухватив большой кусок мяса, быстро отправила его в рот со словами:

– Тьфу, тьфу, тьфу! Моя дочь большая любительница соли, она просто