Сахалин, 1962 - С. Тарасевич
Кстати, о помощнике капитана. Прежде, чем отправиться на дизель-электроход, я побывал в управлении переправы. Несколько дней назад в газете были опубликованы итоги социалистического соревнования. Среди предприятий железнодорожного транспорта победителем признан коллектив паромной переправы, ему вручено переходящее Красное знамя. Вот мне и захотелось разузнать, как эти железноводнодорожники сумели перевыполнить и свои обязательства, и план перевозок вагонов, и снизить себестоимость на целых шесть процентов, и на двадцать — повысить производительность труда, и дать сверхплановую прибыль.
В управлении мне назвали много передовых людей коллектива. Среди них был и старший помощник капитана дизель-электрохода «Амур» — Попов. Правда, упомянув его, тут же спешили оговориться. Выглядело это, примерно, так:
— Обязательно поговорите с Василием Павловичем Санжаровским. Это старший механик, изобретатель. С капитаном парома — Бесединым. Еще запишите: Сенаторов, Панкин, Тищенко, Кобзырев. Об их делах вам лучше расскажут непосредственно на судне. Да, это все на пароме «Комсомольск». А на «Амуре» — дизелисты Окунев и Гречко, электрик центрального распределительного щита Орлова, ну, конечно, Попов… Только, правда, весной с ним неприятность была.
И почти то же самое в другом кабинете:
— Из смены, которая борется за звание коммунистической? Так на «Комсомольске» борется весь экипаж. Ах, на «Амуре»? Пожалуйста. Сменный механик Чичеров Семен Иванович, дизелист второго класса Милякин, ну, конечно, Попов… Только, правда, весной с ним неприятность была. А до этого почти десять лет командовал паромом, еще на судостроительный завод ездил принимать «Амур», человек вообще-то передовой, новатор, председатель комиссии партийного контроля, но вот весной…
Чувствовалось, что Попова ценят, кажется, любят, говорят о его понижении в должности с оттенком сожаления. И я решил отправиться именно на «Амур» — как раз была смена Попова.
Уже одно то, что человек не ушел с паромной переправы, никуда не жаловался, согласился стать под начало своего вчерашнего помощника, — представлялось мне интересным, тем более, что Попову не тридцать и даже не сорок лет, а скоро будет пятьдесят, из которых ровно половину он был полновластным командиром — вначале в военно-морском флоте, а потом здесь, на переправе.
Я уже знал, что натворил он весной, но мне хотелось услышать обо всем этом от самого виновника, поговорить с ним, посмотреть, как он водит судно, как руководит сменой, которая к тому же борется за звание коммунистической. Любопытно, думал я, человек провинился, наказан, самолюбие его, конечно же, ущемлено, а он… ведь из четырех смен на пароме пока только смена Попова борется за это высокое звание. Впрочем, посмотрим, как обстоит все на деле.
Дизель-электроход «Амур» только что закончил выгрузку пассажирского поезда и сразу же начал принимать на борт товарный состав.
Подойдя вплотную к парому, я остановился да так и простоял до конца погрузки. До чего же слаженно работали люди! Еще пневматические зажимы-тормоза, вмонтированные вдоль рельсов на вагоноподъемнике, не погасили инерции, еще поворачиваются колеса вагона и кажется, что вот-вот он дойдет до края площадки и с семи-шестиметровой высоты рухнет на палубу, а подъемник уже опускается! Еще не сравнялся он с палубой, а на вагон уже наброшен крюк с тросом, еще секунда, и таска — ползун на специальном рельсе — покатит его по судну, а подъемник устремится вверх. Право же, тут были не только расчет и точность, но и что-то от искусства.
Я очнулся лишь тогда, когда на берегу не осталось ни одного вагона, а по всему дизель-электроходу звучал сигнальный колокол. Подъемник, через который только и можно попасть на паром, покоился ниже пирса… метров на восемь.
— Мне к товарищу Попову нужно! — топчась на месте, крикнул я, видя, что паром вот-вот отойдет.
Машинист вагоноподъемника покосился в мою сторону, губы его шевельнулись, но слов слышно не было, и это меня утешало. Не без риска он все же успел принять на борт и меня. Я не стал уточнять эпитета, несомненно, отпущенного в мой адрес, поблагодарил и покинул площадку подъемника.
На палубе — тесно: вся она заставлена вагонами. Взобравшись по двум крутым трапам, я оказался на крыле мостика, рядом с высоким, полным человеком, стоящим у самого борта. Его рука лежала на рукоятках какого-то механизма. Не обращая на меня внимания, он посмотрел за корму, потом вперед и громко скомандовал:
— Руль прямо!
— Есть руль прямо! — послышался из рубки голос штурвального.
— Слушаю вас.
Мы познакомились. Разумеется, это был Георгий Миронович Попов. «Где я видел его?» — мысленно спросил я себя, но вспомнить не смог.
Паром полным ходом шел вниз по реке, обходя предлинную мель.
— Паром, — задумчиво сказал я, глядя на крыши вагонов, стоящих на палубе «Амура». — Ведь паромом называют плот или плоскодонное судно, передвигающееся посредством каната, протянутого от одного берега к другому.
Старший помощник капитана едва заметно улыбнулся.
— Вот на стоянке то кажу вам наш «плот».
«Плот» представлял из себя внушительное по размерам и, как видно, мощное судно, которое одновременно обслуживает два десятка людей.
Еще до прихода на правый берег Амура Попов успел бегло рассказать о работе своей смены, об электромеханике и партгрупорге Александре Малых, который в этом году окончил в вечерней школе десятый класс и поступает в заочный железнодорожный техникум, о капитане парома Григории Михайловиче Травкине, о механиках Роматееве и Шабанове, о рулевом Милякине и дизелисте Матееве, об электрике Орловой и передовых людях на пароме «Комсомольск».
— Обязательно побывайте там! — посоветовал он.
— Ну, а о себе вы что-нибудь расскажете? — спросил я.
— О себе? — переспросил Попов. — Вот не хватило времени: сейчас швартовка, а во время стоянки пойдем в машинный зал. — И сразу рулевому:
— Пять градусов!
— Есть пять градусов!
«Где я видел этого человека?» — почти неотступно сверлила мысль, но вспомнить не мог, хотя был убежден, что не ошибаюсь. Какое-то яркое впечатление ассоциировалось у меня с Половым. Но какое?!
Мы ходили по дизель-электроходу, осматривали палубное хозяйство, вагоноподъемники, салоны, каюты, места для пассажиров. Потом опустились в машинный зал. Умолчать о нем так же трудно, как и описать его. Чего стоит, к примеру, один центрально-распределительный щит главной машины, на котором по безгласному приказу из ходовой рубки набирается схема работы дизелей! Хотя чему, собственно, удивляться? Ведь судно построено в середине двадцатого века! Я то и дело ловил себя на мысли, что здесь теряется ощущение того, что находишься на судне. Дизели, генераторы, вспомогательные механизмы, распределительные щиты с разноцветными схемами, масса различных приборов, токарный станок, сварочный агрегат, свыше сотни электромоторов и… совсем мало людей! Можно ли себе представить что-либо подобное, глядя на паром с берега или даже находясь на его палубе!
Здесь все было для меня ново и необычно. Даже