Жизнь Горбачева - Николай А. Андреев
«Новое дело захватило меня полностью», – вспоминает М. С.
Вот это нам трудно понять: как может захватить такое суконное занятие, как партработа? Что такое парторг? Это человек, который учит всех жить и работать. Подчиняется только первому секретарю. И ни за что не отвечает. Тем неожиданнее был удар, который нанёс Кулаков молодому парторгу. На бюро крайкома устроил ему разгон. Разгон несправедливый, не по делу. М. С. рвался ответить, изложить свою позицию, но слова ему Кулаков не дал.
М. С. ничего не понимает. С чего вдруг Кулаков спустил на него всех собак? Почему не дал возможности разъяснить, как всё было на самом деле?
После бюро едет домой с заслуженным агрономом Владимиром Петровичем Чачиным. Тот разложил ситуацию просто и мудро: «Ну, предположим, ты выступил и произнёс свою речь. Думаешь, тебе удалось бы убедить всех, что ты прав, а Кулаков не прав? Чепуха. Первый всегда прав. Другой вариант: ты выступил, и актив тебя поддержал. Чепуха. Актив всегда поддерживает первого. Так что запомни: самая лучшая речь – непроизнесённая».
И каково же было изумление М. С., когда на другой день Кулаков попросил его написать справку об опыте своей работы. Дальше больше: передвинул его в заведующие отделом партийных органов – влиятельный и могущественный пост. Круг вопросов, которым занимались его работники, был широк: держать в узде парторганизации, надзор на Советами, профсоюзами, комсомолом. Но главное – в ведении отдела находились кадры, та самая знаменитая номенклатура, в которую входили все сколько-нибудь значимые должности, начиная с постов чисто партийных и заканчивая директором бани или председателем мастерской по ремонту обуви. Работа с кадрами – это и бумажная волокита, и разбирательство склок, и вычисление меры наказания для провинившихся. Тогда-то М. С. узнал руководителей в районах, в городе, определил круг людей, на которых можно положиться, когда он станет первым.
Были в поведении Кулакова моменты, которые М. С. не мог принять. Пил Фёдор Давыдович, сильно пил. Водку. Пил стаканами – это не художественный образ, а в буквальном смысле – хлопнуть стакан водки и не поморщиться, занюхать хлебной коркой. Таков был стиль. Обкомовский водитель вспоминает: «Но никогда чтоб в усмерть. Сколько ни выпьет – даже не качается».
Пьянки партийных деятелей тогда обычное дело. Совместные выпивки упрощали взаимоотношения до такой степени, что некоторые из секретарей райкомов умело пользовались недугом Кулакова, в алкогольном угаре он мог пообещать всё, что угодно. Многие из них чувствовали себя в районе удельными князьками. Высшее проявление демократичности Кулакова – энергичный мат при общении с районным начальством, с простым народом. Мат укорачивает расстояние между сердцами, обеспечивает наилучшее взаимопонимание. Вот этот приём М. С. перенял у Кулакова – и генсеком непринуждённо пользовался известными выражениями.
А с водкой М. С. не подружился. С пьянством сталкивался ещё когда возглавлял комитет комсомола школы. Вторым секретарём райкома комсомола ВЛКСМ был человек заслуженный – фронтовик, орденоносец. Но впадал в загулы. Ему долго прощали слабость. Но однажды, выпив, сорвался в дебош, кричал: «Я жулик старый, в нашей шайке все – прокурор, милиция! Захочу – застрелю и отвечать не придётся». И ведь мог бы: застрелить! Такой случай уже невозможно было замолчать. Сняли его.
Слаб был Кулаков и по женской линии, был, что называется, ходок. В районах знали об этой его слабости, всегда подсаживали рядом с ним статную доярочку или черноокую птичницу – красавиц на ставропольской земле хватало. Имел Кулаков виды и на Р. М. Как-то М. С. был в командировке, и Кулаков позвонил ей: а неплохо бы провести вечерок вместе. Р. М., понятно, вежливо отказалась от такой чести. Горбачёву, когда жена ему рассказала о неприличном предложении, было неприятно. Но промолчал.
И ещё одна слабость Кулакова – не проводил отчётливую черту между своим и чужим. Водитель его рассказал: «Продуктов у него всегда навалом – из районов привозили. И без всякой меры. Жена его как-то выносит окорок: „Возьми, Петя, не нужен нам“. Индюков, гусей, уток давали».
При крестьянском уме глубины понимания экономической ситуации у Кулакова не было. Он прекрасно знал, когда нужно сеять гречиху, как составить рацион кормления для коровы, но путался, если речь заходила о простейших экономических понятиях. М. С. это подметил: «Экономики он не знал. Когда его просили прочитать лекцию, выступал всегда с агрономической точки зрения: сколько надо посеять пшеницы, гречихи, кормовых культур, как лучше возделывать и убирать урожай. Он смотрел на отрасль с точки зрения полевода. Но человек был компанейский. По складу своего характера славился жизнелюбием, обожателем застолий и развесёлых компаний».
Кулаков слыл хлебосолом. По поводу и без повода зазывал на застолье гостей, соратников. Устраивались в каком-нибудь особняке в предгорьях и Кавказа. И сам он не отказывался от хорошего стола, бывая в командировках или выезжая поохотиться – обожал пострелять дичь. Не бросил любимого занятия и когда перебрался в Москву. Часто принимал участие и в кремлевской охоте в Завидово, если его приглашал Брежнев.
Прошло семь лет, как М. С. после университета в Ставрополе. Эти годы можно тоже назвать годами учёбы. Он учился быть руководителем.
Уточним: партийным руководителем.
М. С. узнал край, узнал людей. Много ездит по районам, встречается с людьми, пытается понять секрет успешных предприятий, размышляет над тем, почему многие хозяйства в провале. И приходит понимание: если руководитель толковый, если он умеет за собой людей повести, то и дела идут на лад. Нехитрый в общем-то вывод, сформулированный ещё Сталиным: «Кадры решают всё». Сталин использовал и другой принцип: кары решают всё, но при сталинской системе управления и работе с кадрами второе незатейливо проистекало из первого. Система после Сталина мало чем изменилась в своей сути. Жестокости, понятно, стало меньше, люди уже не так страшились за свою жизнь. Но кары обрушивались суровые.
В книге воспоминаний М. С. приводит два примера успешных руководителей. Первый – председатель колхоза «Пролетарская воля» Семён Васильевич Луценко. Он работал шофёром у прежнего председателя – отпетого пьяницы. Колхозники терпели его, терпели, да и прогнали, а новым председателем выбрали шофёра. За три года поднял Луценко хозяйство, привёл его к процветанию.
Ещё один председатель – Василий Андреевич Рындин. До него правил бездарный, хамоватый проходимец. Довёл колхоз
Ознакомительная версия. Доступно 47 из 234 стр.