Побег из Собибора - Ричард Рашке

Получив письмо Лихтхейма, госдепартамент не ознакомил с ним Вайса, а переслал его в Белый дом и приказал своим дипломатам в Берне связаться с Ригнером и с Лихгхеймом. В октябре 1942 года, как раз когда Карский был на пути в Лондон, эти два еврея вошли в здание американского посольства в Женеве и передали официальным лицам документ о том, как Окончательное Решение уже воплощается в жизнь в оккупированных Германией странах:　

Почти 3 миллиона польских евреев уже убиты.　

Из 100 000 латвийских евреев в живых осталось менее 4 000.　

Из 90 000 евреев Словакии депортации, т. е. уничтожению, подверглось уже 70 000.　

Из 180 000 евреев Голландии депортировано более 60 000.　

Из Франции депортировано 50 000 евреев.　

Поскольку нет никаких сообщений из Литвы, можно предположить, что все жившие там 150 000 евреев уничтожены.　

Теперь Лондон и Вашингтон поверили в страшную реальность. «У нас нет сомнений в том, что германские власти проводят политику полного истребления всех евреев Европы», — говорилось в телеграмме британского МИДа своему послу в Вашингтоне». Только тогда заместитель госсекретаря Уэллс вызвал Стефена Вайса в столицу. «С глубоким сожалением я должен сообщить вам, что ваши самые страшные подозрения полностью подтвердились», — сказал он ему и освободил президента Американского Еврейского Конгресса от обещания не публиковать сообщения о гитлеровском Окончательном Решении.　

Однако сами госдепартамент и британский МИД не сделали никаких заявлений. Они опасались, что публикация этих сведений во время войны отвлечёт внимание союзников и заставит их тратить непропорционально много времени на разбирательство того, что происходит с этими «плачущими евреями».　

*

Карский абсолютно точно передал польскому правительству то, о чём просили его узники варшавского гетто:　

Бомбардировки возмездия. Файнер и Берман хотели, чтобы союзники подвергли бомбардировке немецкие города в знак возмездия за продолжающееся уничтожение евреев и при этом разбрасывали листовки, объясняющие немцам, за что их бомбят. Польское правительство направило эту просьбу Уинстону Черчиллю, но его меморандум имел мало общего с тем, о чём просили евреи. Во-первых, бомбардировки назывались предложением польского правительства, а не требованием гибнущих евреев. Во-вторых, предлагалось подвергать бомбёжке не немецкие города, а те места в Польше, где немцы собирали поляков для отправки на работу в Германии. Хотя Черчилль поддержал идею бомбардировок возмездия, командующий ВВС Англии сэр Чарльз Портал категорически отверг её. Он сказал что воздушные рейды — это военные операции против военных целей, а если союзники начнут бомбить гражданские объекты, то немцы будут очень жестоко относиться к захваченным в плен летчикам союзников. Генштаб Англии отверг это польское предложение.　

Еврейские беженцы. Файнер и Берман просили чтобы союзники и нейтральные страны, такие как Швейцария, давали убежище тем евреям, кому удавалось сбежать от нацистов. Глава английского МИДа сэр Энтони Иден отказал в этом. «Мы уже приняли сто тысяч беженцев, и у нас большие трудности с продовольствием, — сказал он Карскому. — Мы не можем принимать сейчас евреев, но я постараюсь найти для них место». Иден и не пытался помочь в этом евреям. Он всегда не только возражал против приезда еврейских беженцев в Англию, но и делал все, что было в его силах, чтобы воспрепятствовать их переселению в Палестину. Как писал в своем дневнике его личный секретарь: «Сэр Энтони очень твёрд в вопросе о Палестине. Он любит арабов и ненавидит евреев».　

Всего за несколько месяцев до начала войны, уступая арабскому давлению и игнорируя протесты Черчилля, британский парламент принял закон, ограничивающий еврейскую эмиграцию в Палестину в пределах десяти тысяч человек в год. Этим Англия фактически захлопнула дверь перед европейскими евреями, как раз перед тем как Гитлер приступил к их уничтожению.　

Евреи восточной Европы не знали об установленных Англией квотах, а если бы и знали, не собирались их соблюдать. Они пересекали Эгейское и Средиземное моря на утлых судёнышках, пытаясь попасть в Палестину. Очень часто эти путешествия заканчивались трагически. В декабре 1940 года более двухсот евреев утонуло в море на борту испанского парохода «Сальвадор». Через год нейтральная Турция задержала пароход «Стурма», перевозивший 750 румынских евреев, включая 70 детей. Британские власти отказали предоставить им право на въезд в Палестину на том основании, что Румыния являлась союзником Германии. «Стурма» вернулась в Чёрное море и на следующий день была взорвана. Уцелевших не было.　

Именно в то время когда Карский передавал Энтони Идену просьбы узников варшавского гетто, Англия отказала во въезде в Палестину сорока пяти тысячам болгарских евреев, в основном женщинам и детям, опасаясь что это откроет ворота «настоящему наводнению». Болгарские евреи находились в опасности. Король Борис начинал уступать немецкому давлению и уже согласился на депортацию в Польшу двенадцати тысяч евреев из захваченной Болгарией Македонии. Немцы настаивали на депортации и остальных пятидесяти тысяч евреев из самой Болгарии.　

Иден также делал все, что было в его силах, чтобы препятствовать принятию евреев другими странами. Летом, когда нацисты расширяли Собибор, по его просьбе швейцарское правительство захлопнуло двери перед «нелегальными эмигрантами» и выслало обратно тысячу французских евреев, несмотря на то, что швейцарская пресса писала о том, что их ожидает отправка в Польшу на верную смерть. Еврейские лидеры просили правительство принять эту тысячу евреев. Их поддержали Архиепископ Кентерберийский Космо Ланг и председатель палаты лордов Самуель. «Нельзя безучастно наблюдать, как нацисты ежедневно из месяца в месяц убивают тысячи мужчин, женщин и детей», — говорили они. Однако министр внутренних дел Герберт Моррисон направил парламенту секретный меморандум о том, что такой шаг приведёт к усилению антисемитизма в Англии и негативно скажется на экономике. Точку в этой дискуссии поставил Иден, заявивший, что единственной помощью евреям может быть только победа союзников. Большинством голосов британский парламент отказал евреям в предоставлении убежища.　

Пособники палачей. Файнер и Берман требовали, чтобы поляки, которые помогают немцам в убийствах и истреблении евреев, были наказаны. «Вплоть до смертной казни, — сказал Карский генералу Сикорскому. — Их имена и описание совершённых ими преступлений должны быть опубликованы в подпольной печати».　

Только через пять месяцев, когда 90 процентов польских евреев уже было убито, польское правительство выступило с заявлением: «Отдельные личности, связанные с преступным миром и потерявшие стыд, совесть и честь, открыли для себя новый источник обогащения в ограблении, шантаже и убийстве евреев и тех поляков, кто пытается их спасти… Каждое подобное преступление будет раскрыто, и виновные будут нести ответственность по всей строгости закона». Это заявление транслировалось в передачах английского радио для Польши.