Поэзия высокого накала - Сусанна Семёновна Жислина

Было начало тридцатых годов, когда Людмила Татьяничева пришла на Магнитку. Прекрасный город с прямыми стрелами улиц, с домами, устремляющимися ввысь, с красавцем гигантом, рождающим сталь, существовал еще только на кальке. А на деле была степь, бараки, груды земли и песка, выросшие при рытье котлованов. И была юность — беспокойная, готовая на любые лишения и подвиги.

Пройдут годы, и Татьяничева, оглядывая пройденное, назовет десять прожитых ею в Магнитке лет нелегкими и прекрасными. Эти десять лет станут важнейшей вехой в ее биографии. Ведь неспроста откроет она стихами о Магнитке свой первый сборничек «Верность». Неспроста на протяжении многих лет она все снова и снова будет возвращаться к стихам о ней. Она не раз вспомнит в своих стихах приметы города, ставшего ей родным, — влажную кладку фундаментов, и сизые от дыма бараки, где происходила громкая читка газет, и колыбельную песенку, которую в брезентовой палатке пела мать над зыбкой сына. Пройдут еще годы, и она припомнит трогательную деталь из ранней жизни Магнитки. Так хотелось видеть свой город зеленым и так голо все было кругом («ведь не вырастишь тополя за день, и клена медлителен рост»), что люди придумали простой и неожиданный выход — не жалея ни сил, ни времени где-то в ложбине, «за рыжим бугром», расчистили землю и насадили аллею пальм из… железа. «Отгрохали за день аллею», — говорит поэт. И это «отгрохали» более, чем какое-либо другое определение, выражает сущность сказанного.

В одном из своих давних стихотворений Татьяничева назвала строителей и первых поселенцев Магнитки летописцами «кипучих будней пятилетий». И впрямь, в ее стихах живут не только приметы, но и точные даты. Не раз встречается в них обозначение — тридцатый год. Год рождения Магнитки.

Это из раннего стихотворения в сборнике «Утро в новом городе».

Биография Магнитки стала личной биографией Татьяничевой. Здесь в июле 1941 года вступила она в партию, здесь родился ее первый сын, сложилась ее судьба. Больше, чем когда-либо раньше, она здесь испытала чувство общности, чувство локтя со своими товарищами.

писала она в 1946 году в своем стихотворении «Слово товарищу».

И это «мы», повторенное ею множество раз и во множестве стихотворений, означает ту сущность, какая свойственна Татьяничевой — поэту и человеку.

Не сторонним наблюдателем, не певцом своего личного, узкого, а участником всего того, чем живет страна, ее люди, вошла Татьяничева в литературу. Есть хорошее русское слово «причастность». Татьяничева и в обычной беседе нередко произносит его, ибо оно в полной мере выражает то сокровеннейшее, что присуще ей. Быть там, где свершаются судьбы страны, стало ее органической потребностью.

И когда близ Иркутска, на Ангаре, строители приступили к сооружению Братской ГЭС, Татьяничева поехала туда. Она побывала и у строившейся тогда громадной плотины, перекрывшей путь Ангаре, и у знаменитого Падунского порога, где кипела огромная стройка и в поселке Листвянке, у самых берегов Байкала. Но главное, что интересовало ее, — это созидатели всего совершающегося вокруг. И о людях, едущих в Сибирь «на нелегкий счастливый труд», она пишет стихи. Пишет о Байкале, о Падуне, об Ангарске — городе, выросшем в тайге, о простеньком цветке саране, увиденном ею впервые в долинах Ангары. Как дорогую реликвию хранит она пропуск в котлован Иркутской ГЭС.

Уже в первые годы поэтической работы Татьяничевой в ее творчество рядом с темой Магнитки вошла тема любви. Вначале стихи этого плана были несколько подражательны. Но по мере возмужания и роста Татьяничевой как поэта ее любовная лирика приобретала гражданское звучание.

Не к замкнутому мирку любовных переживаний, а к миру широких просторов, дерзаний, смелого вторжения в жизнь звала лирическая героиня Татьяничевой своего любимого.

Это стихотворение «Слово к сверстнику» было как бы программным стихотворением сборника «Отчий дом», определяющим весь дальнейший путь поэта, гражданскую его направленность.

Нет, не в книгах других поэтов, как многие начинающие, искала она темы для творчества.

Главное — пристальнее вглядеться в жизнь народа, жить с ним одной жизнью и отсюда черпать и темы, и сюжеты, и интонации для своей поэзии.

Почти два десятилетия спустя, уже зрелым, признанным мастером, она, оглядываясь на прошлое, скажет об этом в стихотворении «Моя привилегия».

«С народом вместе прожитые годы»! Это горячие годы ее юности — годы строительства Магнитки, это суровые годы войны и трудные, но радостные годы восстановления.

И содержанием поэзии Татьяничевой делается прославление мужества и упорства советских людей. Человек — первооткрыватель, идущий никем не проторенным и потому особенно трудным путем, — таков ее герой.

В 1949 году она пишет стихотворение «Птичья стоянка» — о метеорологах, устроивших свою станцию на такой высоте, куда долетают лишь птицы.

И то, что до них «тут никто не бывал» и никто не делал такого, что делают они, эти первые люди, пришедшие сюда, становится как бы неотъемлемым признаком и этих, и других героев стихотворений Татьяничевой.

О счастье восхождения по трудным дорогам, каковы бы они ни были, о счастье первооткрытия все чаще и чаще в эти годы задумывается поэт.

Геолог, вгрызающийся в горы, чтобы найти там минералы, руду, нефть — это первооткрыватель. Но первооткрыватель также и тот, кто меняет лицо страны,