Поэзия высокого накала - Сусанна Семёновна Жислина
Она по мертвым голосила,
Все слезы выплакав давно.
За тертый грош,
За корку хлеба
Да за посулы без отдач
Она в невидящее небо
Бросала свой протяжный плач.
Но тут и кончается сходство с некрасовской крестьянкой, ибо вторая половина стихотворения о том, как распрямилась тетя Настя, когда в ее глухую деревеньку пришел ленинский декрет о земле и мире.
Глубоко примечательны строки, в которых поэт, обращаясь к своему читателю, говорит:
Навек запомни:
Холод.
Темь.
Людей взволнованно поющих:
«Кто был ничем, тот станет всем».
Я особенно подчеркиваю эти строки, так как в них, думается мне, и заключается ответ на то, почему в поэзии Татьяничевой к этому времени возникла тема первых лет Октября. «Нет, мы не Иваны, не помнящие родства», как бы говорила она этими стихами, — мы навсегда должны хранить в своей памяти, «чем была и чем стала наша Русь». И образ тети Насти как бы сливался с образом старой России и России обновленной, получившей новую жизнь и новое содержание…
В 1958 году пишет Татьяничева стихотворение «Первый концерт». И снова здесь речь идет о первых годах Октября и о великой заражающей силе искусства, которое пришло с революцией в маленький рабочий городишко над Исетью. Татьяничевой найдены здесь детали, удивительно точно воссоздающие перед нами быт этого уральского городка двадцатого года: сцена, наскоро сбитая из досок в холодном, мертвом из-за разрухи, кузнечном цехе (клуба не было, как не было и кино), жестяные заводские талоны вместо билетов в руках рабочих и первый в их жизни концерт, когда они прикоснулись к профессиональному искусству:
Цвела душа у трудового люда.
Ладонь устала хлопать о ладонь,
И в ту же ночь
Свершилось в цехе чудо:
В горне кузнечном запылал огонь!
Не случайно, конечно, эти стихотворения о первых годах революции соседствуют, например, с такими, как «Мальчишка», для которого прилет ракеты на «станцию Луна» кажется делом совсем обыкновенным.
Он, оторвавшись от тетрадок
И губы вытянув смешно,
Сказал с достоинством:
— Порядок! —
Как будто так и быть должно.
Должно быть так,
А не иначе.
И удивительного нет,
Что это нами,
Нами начат
Штурм неразгаданных планет.
Его за скупость не корите:
Мальчишка сдержан потому,
Что продолжение открытий
Эпоха вверила ему.
Я сказала, что это стихотворение соседствует с «Первым концертом», не случайно. Не случайно, ибо в нем предельно доходчиво выражена мысль Татьяничевой, что революция, начатая Октябрем семнадцатого года, продолжается и в наши дни. Она продолжается дерзанием космонавтов, смелостью научного поиска и открытия, мастерством и новаторством рабочих, подвигом всего народа, стремящегося к все большим высотам.
И восхищенные рожденьем
Чудесной маленькой луны,
Мы к новым далям и свершеньям
Уже опять устремлены.
Это из стихотворения «О необычном». Но несколькими строками ранее в том же стихотворении говорится, что «мы очень быстро, привыкаем к тому, что создал наш народ». И поэт как бы подчеркивает: привыкать нельзя. Нужно помнить, какими жертвами, какими страданиями достигнуто наше Настоящее. Позднее она возвратится к этому в великолепном стихотворении «Берегите старых людей», которое невозможно читать без глубокого волнения, ибо в нем тема ответственности перед людьми, создавшими наше «сегодня», выражена с огромной силой:
Для веселых весенних ветвей
Корни более чем родня…
Берегите старых людей
От обид.
Холодов,
Огня.
За спиной у них —
Гул атак,
Годы тяжких трудов
И битв…
Но у старости —
Ломок шаг
И неровен дыханья ритм.
Но у старости —
Силы не те,
Дней непрожитых
Мал запас…
Берегите старых людей,
Без которых не было б вас!
Тема ответственности все сильнее и глубже начинает разрабатываться в поэзии Татьяничевой. Ответственность перед прошлым, ответственность перед современниками, отдавшими свою жизнь за свободу и независимость Родины.
Татьяничева опять возвратилась к теме войны, которую она разрабатывала в трудные военные годы. Стоит только вспомнить ее «Ярославну», написанную в то время. Это было стихотворение о воинском подвиге, о стойкости, о верности в любви. Стихотворение, полное глубокой убежденности в конечной нашей победе над врагом.
Труден путь твой, суровый и бранный,
Но свободной останется Русь,
И тебя я, твоя Ярославна.
В славе подвигов ратных дождусь.
Сейчас, более чем через десятилетие, тема войны возникает на совершенно иной основе.
Прозрачны дали,
И ветра спокойны,
От ржавых мин очистилась земля,
Но отступая, оставляют войны
Воспоминаний минные поля.
Так пишет она в стихотворении, носящем это название — «Минные поля». Взрывная сила таких воспоминаний огромна, и поэт не раз подчеркивает это. Теперь, к концу прошлого и началу нашего десятилетия, Татьяничева все чаще обращается к тяжелым военным годам. Но это не только память о минувшем — это предупреждение на будущее. Разве можно забыть о тех, кто жизнью своей оплатил, чтобы на спокойной и мирной земле цвели деревья, подымались хлеба, рождались дети? Разве можно допустить, чтобы люди были ввергнуты в новую, самую страшную, самую жестокую войну? Память о тех, что погибли, требует — никогда не забывать о них. И звучит, как клятва, стихотворение «Снег»:
…Скорбный снег фронтовых могил
И сражения снег багряный,
Позабыть тебя нету сил —
Ты запекся кровавой раной.
Говорю я от имени тех,
Кто за жизнь на земле в ответе:
Ты не будешь кровавым, снег,
Ты и черным не будешь, снег,
На цветущей моей планете.
Мысль о том, что поэт и его современники в ответе за все, что может произойти «на цветущей… планете», если они будут безучастными, если всей силой своего разума, совести, доброй воли не восстанут против того, что несет человечеству война, пронизывает многие стихотворения этих последних лет.