Сердце Аушвица. Невероятная история любви и выживания в лагере смерти - Дарси Ли

Бесконечные марши изматывали. Дрожа от пронизывающего холода, они брели по льду и снегу; каждый шаг был борьбой с падением. Одно неверное движение грозило расстрелом или медленной смертью от обморожения. Джини с благодарностью думала о своих ботинках – они хоть немного защищали ноги, пока стужа пробиралась до самых костей.

Еды не было, вместо воды приходилось есть снег. Джини предчувствовала, что их ждет очередной поезд смерти, но теперь казалось, что до него они могут просто не дожить.

Снова и снова навстречу попадались другие колонны заключенных, но даже мимолетный взгляд в глаза чужих пленников оборачивался побоями. И все же самым страшным был не голод и не удары, а холод – неумолимый, вязкий, сковывающий ослабевшие тела узников.

– Время пришло. Всех выводят из лагерей. Может, война закончилась, – с робкой надеждой прошептала Джини.

– Прошу тебя, не питай иллюзий, – с тоской в голосе произнесла мама Галины. – Даже если война окончена, они не дадут нам выжить. Мы – живые свидетели. Будет глупо с их стороны оставлять нас в живых.

– Тогда почему они не пристрелили нас раньше? – нахмурившись, спросила Галина.

– Может, война только подходит к концу, но пока еще не закончилась. Пойдемте, дети: от Аушвица до Кракова всего два часа пути. Может, нам удастся сбежать! У некоторых ведь получилось.

– Да, но эти некоторые были гораздо моложе пятидесяти.

– Следи за языком, Галина. Может, я и стара, но сюда, как ты видишь, добралась без чьей-либо помощи. Нам надо бежать, говорю вам.

Джини с сомнением посмотрела на нее. Она никогда об этом не задумывалась, но, может быть, это их единственный шанс? Возможность раствориться в лесу и обрести свободу? Она почувствовала, как сердечко Феликса, спрятанное в ботинке, будто кольнуло ее в пятку. Может быть, оно предупреждало ее об опасности?

– Стоять!

Еще одна остановка, на этот раз – чтобы облегчиться. Галина, как обычно, потянула Джини за собой, в придорожную канаву. Джини не понимала, почему нужду надо было справлять именно там, но Галина оставалась непреклонной. Сделав свое дело, Джини выпрямилась первой.

– Шевелитесь, живее, живее!

Все поспешно выстроились в колонну и двинулись дальше. Это была бесконечная пытка.

– Нам надо попробовать во время очередного привала. Это наш шанс.

– Мама!

– Я серьезно. Доберемся до Кракова, и никто нас не хватится.

– Кроме пары десятков вооруженных эсэсовцев, которые за нами присматривают, – парировала Галина.

Мать Галины, и без того издерганная, казалось, совсем лишилась рассудка. Джини вздохнула и крепче сжала ее руку.

– Идите. Я серьезно. Не смотри на меня так, Галина. Вы с мамой должны попытаться спрятаться. Но я не уйду, пока не отыщу Феликса. Я люблю его больше жизни и без него не побегу, – твердо сказала Джини.

Она заметила, как Галина покачала головой, но ей было все равно. Пусть бегут, если думают, что спасутся, она никуда не пойдет. Единственное, что сейчас имело значение, – это Феликс. Джини подумала о спрятанном в ботинке амулете и слабо улыбнулась.

День клонился к закату. После дня изнурительного марша без еды они были буквально на последнем дыхании.

– Стоять, шваль! Спать будете здесь.

Колонна замерла перед покосившимся сараем. Люди обменялись тревожными взглядами, пытаясь оценить, где можно найти хоть какое-то подобие укрытия. Все бросились занимать места. Джини, не желая терять силы в толкучке, свернула в соседнюю конюшню, где в стойлах стояли лошади, и оказалась там вместе с Галиной.

Может быть, из-за относительного уюта и тепла или из-за тихого фырканья лошадей Джини спала лучше, чем в последние месяцы. Когда их разбудил грубый крик надзирателей, она с удивлением обнаружила, что солнце уже высоко в небе.

– ПОДЪЕМ!

Джини и Галина встревоженно посмотрели друг на друга и рывком поднялись на ноги. Сонные, они влились в общую колонну. Стражники тоже выглядели рассеянными: во всяком случае, привычной брани в их адрес не последовало.

– Шевелитесь, быстро! – лениво рявкнул один из надзирателей.

Зевая, Джини побрела вперед.

– Юджиния!

О, если бы только им удалось остаться с лошадьми… Если бы у нее хватило смелости, она бы украла одну и помчалась куда угодно – лишь бы искать Феликса.

– Джини!

Она вынырнула из своих грез, и улыбка тут же погасла. Джини вопросительно посмотрела на Галину.

– В чем дело? Я просто стараюсь правильно переставлять ноги.

– Мамы нет!

Джини огляделась, глаза ее расширились. Она помнила, как вместе с остальными мама Галины отправилась в сарай искать место для ночлега. Но сегодня утром матери она не видела. Джини вытянула шею, вглядываясь в начало колонны.

– Перестань, хватит… Ты привлекаешь внимание! – зашипела Галина.

– Но мы должны найти ее! Куда она запропастилась?

– Может, сбежала.

– Сбежала? Я и не думала, что она еще бегать может, – мрачно отозвалась Джини.

– Наверное, она побежала в сторону Кракова, – упрямо сказала Галина. – И мы встретимся там.

– Надеюсь… – Джини нервно взглянула на невестку.

Мать всегда была рядом. И вот теперь – исчезла. Неужели это конец? Галина, казалось, отказывалась верить в худшее. Или же она говорила так, чтобы успокоить ее? Джини не понимала, как реагировать. Сама она, как никогда прежде, была полна решимости найти Феликса. Он даст ей мужество снова встретиться с жизнью. Она должна, просто обязана найти его.

Джини подняла глаза и вытянула руку. Снова пошел снег.

После еще одного дня пути они вышли к железнодорожной станции. Белое покрывало укрыло ожидающий их товарный поезд.

Галину и Джини вместе с другими узницами затолкали в вагон, следом в него сели две надзирательницы с овчарками. Джини не раз видела, как собаки рвали на части мертвецов, и ей стало страшно. Она невольно прижалась к Галине.

Открытые товарные вагоны не давали ни малейшей защиты от холода и снега. Есть было нечего, теплой одежды ни у кого не было. Джини дрожала, но благодарно сжимала в ботинках замерзшие пальцы; у многих на ногах были только короткие, изорванные башмаки.

– Галина, мне так холодно… – прошептала Джини, стуча зубами.

– Успокойся, от твоей дрожи у меня кости болят. Перебирайся ко мне поближе.

– Как ты думаешь, куда…

Джини осеклась, когда одна из овчарок подползла к ним. Она уселась прямо напротив, уставилась на Галину и нервно оскалила зубы. Джини замерла от ужаса. Она видела, как эти клыки рвут человеческую плоть. Но пес вдруг перелез через их ноги и тяжело улегся, накрыв своим телом их озябшие ступни.