Сердце Аушвица. Невероятная история любви и выживания в лагере смерти - Дарси Ли

Пересекая Эльбу в третий раз, они оказались на мосту. Внезапно несколько женщин бросились вниз, перепрыгнув через перила. Этот отчаянный поступок вырвал Джини из ступора. Охранники открыли огонь, и воздух наполнился криками ужаса.

– Бежим, – крикнула Галина.

Она бросилась вперед, и Джини последовала за ней, но тут острая боль пронзила пятку. Она упала, однако Галина, не мешкая, дотащила ее до конца моста. Там они замерли, прижавшись к ограждению, ожидая, пока не утихнет этот безумный хаос.

– Кажется, меня ранили, – прошептала Джини.

Она машинально вытащила из каблука застрявшую пулю и отбросила ее в сторону. Если бы у нее оставалась хоть капля надежды на спасение, она бы сохранила эту находку. Но она была уверена: их всех ждет неминуемая гибель. Годами ей твердили об этом, и теперь, в преддверии конца, она поверила.

– Галина, я больше не могу. Я не вынесу.

– Надо.

– Я не могу… Наверное, это конец, – прошептала она, заглушаемая мерным стуком сапог и глухими ударами тел о холодную землю.

Она посмотрела на сестру своего возлюбленного. Лицо Галины было мокрым от слез. И тут вновь раздались злые, хриплые крики надзирателей.

– Марш! Марш! – каркали они с моста.

– Ох, малышка… Боюсь, это еще не конец.

Охрана все еще стреляла, но стрелять было почти не в кого: одни лежали мертвыми, другие, затаившись, ждали, пока все не закончится. Надзиратели сбросили последние бездыханные тела за край моста, и Галина помогла Джини подняться.

Вернувшись в колонну, они побежали дальше, несмотря на кровоточащую рану Джини. Она без конца жаловалась Галине, что больше не может идти, но та делала вид, будто не слышит.

– Стоять! Привал!

Галина дернула Джини в сторону, к канаве. Пригнувшись, она помогла ей стянуть ботинок, чтобы осмотреть рану. Джини сняла второй ботинок и, вытащив из него сердечко Феликса, крепко сжала его в ладони.

С дороги донесся истошный визг тормозов, скрежет металла. Воздух разрезал пронзительный крик. Грузовик врезался в колонну – мать и две ее дочери оказались под колесами.

Джини зажмурилась, уверенная, что все они погибли. Но тут раздался душераздирающий вопль – одна из девочек выжила: ей раздробило ногу.

Немцы в грузовике были растеряны. Очевидно, это был несчастный случай. И страннее всего было ощущать жалость к тем, кто сам столько раз причинял боль другим. Джини почти забыла, что такие простые человеческие чувства вообще существуют.

Несколько человек выскочили из машины. Осмотрев мертвых, они подняли раненую девочку и унесли ее в грузовик.

– Вот бы оказаться на ее месте… Похоже, о ней теперь позаботятся, – пробормотала Джини.

– Прошу прощения, – робко обратилась Галина к подошедшему к ним офицеру.

На нем была форма вермахта. Он склонился над ними, и Джини вдруг подумала, что сейчас он пригласит их в грузовик. Она так надеялась на это: сил идти дальше у нее почти не осталось.

Но офицер лишь полез в карман. Галина вздрогнула. Однако в его руке оказалась купюра – десять марок, которые он протянул ей.

Откуда-то вдруг вынырнула маленькая девочка и, не говоря ни слова, положила Джини на колени буханку хлеба.

– Спасибо… спасибо, – прошептала Джини, не веря, что это происходит наяву.

Офицер и девочка странно посмотрели на нее. Джини не могла уловить их выражения, но ей показалось, что в их глазах промелькнула тень печали. Затем взревел мотор грузовика, офицер запрыгнул в него и укатил вместе с остальными спутниками.

– Давай, быстрее, – поторопила Галина.

Джини дрожащими от голодного нетерпения руками разломила буханку и протянула половину Галине. Они чуть не задохнулись от счастья, когда почувствовали, как еда наполняет их пустые желудки. Как долго они этого ждали!

Небо заволокло тучами, и вскоре начался дождь. Промокшие до нитки и совершенно замерзшие, они снова встали в колонну и двинулись вперед. Шагая мимо безмолвных деревень, Джини вдруг ощутила непривычный прилив сил от неожиданного угощения. Она осторожно потянула Галину за рукав.

– Давай попробуем сбежать? Потихоньку переместимся в конец колонны.

Галина молча кивнула, и после очередного привала они оказались в хвосте процессии. Джини украдкой оглядела конвой. Эсэсовец, шедший ближе к ним, казался вполне подходящим для их замысла.

– Мы немного подождем, а потом скажем, что нам снова нужно в туалет. Попробуй немного разговорить этого надзирателя. Спроси, что они собираются с нами делать, куда ведут…

Галина вздохнула, собралась с духом и робко шагнула к охраннику.

– Красивая форма, хоть и совсем промокшая.

Стражник бросил на нее мимолетный взгляд. Теперь Галина шагала рядом с ним, и Джини приходилось напрягать слух, чтобы расслышать, о чем они говорят. Она то и дело спотыкалась – нога чертовски болела, под дождем идти было совершенно невыносимо. Бежать во что бы то ни с тало!

– Куда вы нас ведете? Что с нами будет? – спросила Галина.

– Никто не знает, – отрывисто бросил он.

Не понимая ни слова, Джини удивленно обернулась. Тон охранника был полон безразличия, и это давало надежду: его бдительность, похоже, ослабла.

– Нам нужно в туалет, на минутку, – быстро проговорила Галина.

Не теряя ни секунды, она схватила Джини за запястье и рванула прочь. Джини, стиснув зубы от боли и прихрамывая, изо всех сил пыталась не отстать.

Дождь хлестал так, словно само небо пыталось отговорить их от этой безумной затеи. Потоки воды стекали по лицам, застилая зрение, ноги вязли в густой грязи.

Впереди показался крутой склон насыпи. Джини застонала – спасение так близко! Но шум дождя заглушал все звуки. Не пропустить бы крики или предупредительные выстрелы эсэсовцев! Еще несколько шагов…

Галина потянула Джини за собой, и та, потеряв опору, кубарем скатилась в канаву, скользя по вязкой грязи. Задыхаясь, обе девушки прижались к спасительному склону.

Крепко сжав руку невестки, Галина приложила палец к губам. Но Джини и так молчала, боясь выдать себя малейшим шорохом.

Постепенно она начала осознавать, что этот миг значит для них обеих. Широко распахнув глаза, она отсчитывала секунды, затем минуты. Выстрелов не последовало. По крайней мере, пока. Затаив дыхание, они смотрели друг на друга, не веря в свое спасение.

Внезапно Джини ощутила чье-то прикосновение и обернулась. За их спинами сидела женщина средних лет, тоже узница. В ее глазах застыла паника.

Они сидели молча и ждали. Проливной дождь лился ровной, глухой стеной, приглушая все звуки вокруг. Джини поймала себя на том, что впервые за долгое время не слышит ни криков, ни команд, ни лязга сапог. Только дождь – и собственное дыхание.

Она осторожно вдохнула. Воздух показался странно свежим, непривычным – таким, каким он был когда-то, до лагерей.

– Галина… – прошептала