Блицкрига не вышло - Герман Иванович Романов

Самые массовые «рабочие лошадки» РККА в первый год войны — легкие танки Т-26 и пушечные бронеавтомобили БА-10…

— Возможности русских к сопротивлению не учитывались в должной степени. В штабе ОКХ исходили из знаний прошлой войны, когда против нас выставили царскую армию из двухсот дивизий — на полтораста пехотных и полсотни конных дивизий. Но коммунисты совершенно преобразили Россию, превратив страну в огромный завод по производству оружия. Я не раз докладывал, что они при необходимости могут производить до двадцати танков в день на одном только Харьковском заводе, а ведь у них и Петербурге могут делать танков никак не меньше. При этом большинство легких танков получили усиленную защиту как наши панцеры — со лба на них ставят «нашлепки», и эту двойную броню наши 37 мм противотанковые пушки уже не пробивают. Сам убедился в этом, многократно осматривая трофейные танки.

Гудериан говорил усталым голосом — девять дней войны на Восточном фронте его вымотали. Не к такой войне он готовился, его танковым дивизиям не дали совершить ни одного прорыва. Шло долгое и мучительное «прогрызание» эшелонированной обороны, перекрывавшей все дороги, большевики взрывали каждый мостик. Использовать в лесах и болотах главный козырь панцерваффе, их чрезвычайную подвижность, стало невозможно в навязанных противником условиях. Поэтому он испросил разрешение командующего прибыть к нему лично на доклад, и сразу вылетел на «шторхе».

— Вы о том говорили Гитлеру после своих поездок в Россию?

— Лично и не раз ставил в известность фюрера, что у большевиков не менее десяти тысяч пушечных танков, не считая такого же количества пулеметных танкеток и бронетранспортеров, но глава Абвера адмирал Канарис меня только высмеял, говорил, что оперирую очень завышенными цифрами. Боюсь, Федор, но эти цифры сильно занижены.

— Почему вы так решили, Гейнц? Вы имеете проверенные данные?

Командующий группой армий «Центр» фельдмаршал Федор фон Бок внимательно посмотрел на Гудериана — тот только усмехнулся, стоически перенеся этот взгляд. И пояснил с той же неподражаемой усмешкой:

— Только по номерам у большевиков имелось никак не меньше семидесяти двух танковых бригад, в каждой по четыре-пять батальонов, которые входили в состав моторизованных пехотных соединений, почти как у нас. Это точно — семь десятков танковых бригад, в каждой из которых бронетехники больше, чем в любой из наших дивизий. Не меньше двухсот пушечных танков, причем четверть машин с трехдюймовыми орудиями, не считая несколько десятков пушечных бронеавтомобилей.

— Так это больше четырнадцати тысяч только пушечных танков, Гейнц! Как Абвер просмотрел такую армаду⁈

Фельдмаршал считать умел быстро, и результат получил обескураживающий — четырехкратное превосходство на стороне противника. А если учитывать качество защиты и вооружения русской бронетехники, то ситуация складывается паршивая — у большевиков огромное превосходство.

— Я не знаю, чем думали в Абвере, игнорируя правду. А она такова, Федор — у большевиков есть пятидесяти тонные танки с броней в 75 мм, вооруженные трехдюймовыми пушками, и они распределяются по три десятка чуть ли не в каждую из бригад, что считались отдельными. Не входили в состав корпусов, придавались армиям. Я видел их в бою — это страшный противник, наши 37 мм противотанковые пушки могут оцарапать краску, но не могли пробить толстую плиту даже в упор. Только 50 мм орудия имеют шансы при стрельбе в борт, с расстояния менее трехсот метров, но таких пушек в любом пехотном полку всего две, а на дивизию придется полдюжины в лучшем случае, и то не на все. Также поступило сообщение о появлении такого же танка, но с большой башней, в которой установлена шестидюймовая гаубица. Этому приходится поневоле верить — один такой танк захвачен, и скоро будет вывезен, он слишком тяжелый для наших тягачей, но его обязательно должны увидеть в Берлине. И еще одно — большевики стали получать с заводов новый тридцати тонный танк. Он походит на тяжелый КВ, но броня у него чуть тоньше, плиты под наклоном, и скорость больше. Опасный противник, я рекомендовал своим танкистам тоже держаться от него подальше — в дуэли поражение неизбежно, лучше их всячески избегать.

Гудериан продолжал странно улыбаться, и фон Бока такое поведение «шнелле-Гейнца» поневоле стало нервировать. К тому же становилось ясно, почему война пошла совсем не так, как рассчитывали в штабе ОКХ — «восточный поход», предпринятый по настоянию Гитлера, «забуксовал» с первых километров, после перехода границы. Русские оказали ожесточенное сопротивление, но при этом отнюдь не отступали и не бежали, целенаправленно отходили, ведя «подвижную» оборону, взрывая все мосты, какие только были в полосе наступления каждой из танковых групп.

— Мы вчера захватили несколько пленных из стрелковой дивизии, бывшей механизированной — у нее 299-й номер, Федор. И этим все сказано.

Фельдмаршал кивнул, в мистификации он верил меньше Гудериана — у большевиков была сплошная нумерация дивизий, и это означало, что пехоты уже сейчас до трехсот соединений, но возможно много больше. А это двойной перевес в силах, чему удивляться не следует — в России населения на сто миллионов человек превышает жителей рейха. И все эти бесчисленные скопища азиатов они в отличие от царя собрали и вооружили. Понятно, что у туземцев не та выучка, что у солдат вермахта, но их очень много, и будет еще больше — людские ресурсы противника фактически бесконечные. Гудериан достал обычную штабную карту, развернул и положил ее на стол. Бок всмотрелся в стрелки и овалы, сразу обратив внимания на большие заштрихованные круги у Полоцка, Минска и Слуцка — в каждом из них стояли цифры сосредотачиваемых в них армий — 22, 20 и 21. И еще четыре флажка с такими же цифрами — 3 у Гродно, 13 у Вильно, 10 в Слониме и 4 в Барановичах. Знакомые места по боям прошлой «Великой» войны, четверть века тому назад многим немцам довелось повоевать на Восточном фронте. Но эти цифры устрашали — это означало выдвижение к линии фронта сразу трех новых, непонятно откуда взявшихся армий. Теперь их будет семь, в каждой в среднем по три корпуса, восемь или девять пехотных дивизий. Проще говоря, двойной перевес в соединениях, на самой неподходящей для наступления местности. Но все внимание привлекли стрелки, рассекающие сражающиеся на центральном участке фронта русские армии. Одного взгляда оказалось достаточно, чтобы оценить красоту замысла «отца панцерваффе».

— Чтобы победить, надо