Офшорный блюз - Владимир Прягин

Наталья, положив трубку, победно посмотрела на нас:

— Ну как?

— Ты вне конкуренции, — сказал Чон.

Наталья мне пояснила:

— Ирхен живёт тут рядом, буквально за углом. Но спешить, конечно, не будет. Так что можем пока спокойно выпить чайку.

Она поставила чайник, а её брат сел за телефон и начал обзванивать ещё каких-то знакомых, которые могли нам помочь хотя бы гипотетически.

Я мог бы, наверное, покопаться в сети, но у Натальи не было интернета, да и компьютера тоже. Раз уж так получилось, я не стал делать вид, что занят по горло, и попросил у Натальи разрешения посмотреть альбомы с рисунками, лежавшие на столе.

Оказалось на удивление увлекательно. Графика, довольно реалистичная. Уличные сюжеты — парень запрыгивает в автобус, который вот-вот отправится; офисная девица спешит по тротуару на каблуках, копаясь на ходу в сумке и прижимая мобильник к уху плечом; дородная тётка торгуется с продавцом на рыбном базарчике. Обычные вроде сценки, но с какой-то изюминкой.

Я листал страницы, Наталья комментировала, пока не засвистел чайник. Мы не спеша успели выпить по чашке.

И наконец-то явилась Ирхен.

Она напоминала Бабу-Ягу, которая прошла курс омоложения (с трёхсот плюс до сорока с небольшим), но с красотой где-то разминулась. Тощая и костлявая, с ёжиком обесцвеченных волос и в кислотно-розовом спортивном костюме.

С Натальей она расцеловалась, Чона демонстративно проигнорировала, а мне сказала сочувственно:

— Ты теперь с ним работаешь, значит? Угораздило тебя, парень. Ты хоть доплату потребуй, что ли.

— Идея перспективная, — сказал я. — Проанализирую.

— Да, прислушайся к умной женщине. И рассказывай, что у вас тут случилось. Чего вы мне поспать не даёте?

Я показал ей фото браслета, увеличенное и распечатанное на цветном принтере:

— Есть один перец, наладил производство подделок вот на таком уровне. Ещё интересуется древними артефактами из металла, собирает коллекцию. Приехал на Острова недавно. К кому он может пойти?

Изучая фото, Ирхен достала сигарету из пачки, задумчиво прикурила:

— А он хорош. Как его зовут? Почему не знаю?

— Он из Союза. Эдуард Синельников.

— Гм. А что у него в коллекции? Какие конкретно древности?

— Уникальные, по слухам. Он не показывал.

Выпустив струйку дыма, Ирхен сказала:

— Если он приехал сбывать фальшивки, то ройте сами. Я в это не полезу. Но если он за уникальными древностями… Сгоняйте-ка к старику Гуляеву. Больше, чем он, об этом никто не знает. Дам сейчас номер…

Она черкнула несколько цифр на клочке бумаги и протянула мне.

— Этот Гуляев работает нелегально? — уточнил я.

— Не болтай глупостей, — поморщилась Ирхен. — Он законопослушнее, чем мы все, вместе взятые. Эксперт мирового уровня, бывший профессор археологии в Беркли, приглашённый куратор нескольких ведущих музеев. Правда, он уже пожилой, отошёл от дел. Мог бы жить в любой точке мира, но на старости лет вернулся на Острова. И нет, я не имела в виду, что этот ваш Синельников обязательно появится у него. Но Гуляев знает все лучшие коллекции на архипелаге и все места значимых находок.

Она умолкла и, откинувшись в кресле, всем своим видом дала понять, что её консультативный порыв себя исчерпал. Чон, дисциплинированно молчавший всё это время, теперь любезно сказал:

— Вы очень нам помогли, Ирина, спасибо.

— Не для тебя старалась. Наташка, ты мне кофе нальёшь, в конце-то концов?

— Да-да, Ириша, — спохватилась Наталья, — уже бегу. А ты, Александр, сразу можешь и позвонить этому профессору, если хочешь. Номер там городской, насколько я вижу, из квартиры удобнее.

— Хм, действительно.

Я связался с Гуляевым и объяснил в чём дело. Так, мол, и так, никого круче вас не сыщем для консультации. Выслушав, он долго молчал, но всё-таки ответил дребезжащим голосом:

— Хорошо, приезжайте, господин Комлев. Я живу на Тихоокеанском бульваре.

Положив трубку, я показал Чону большой палец. Мы попрощались с дамами, и Наталья проводила нас до двери. Напоследок я спросил:

— Можно мне и твой номер? А то вдруг опять понадобятся высокоинтеллектуальные консультации.

— Ну, если только высокоинтеллектуальные, — засмеялась она. — Звони.

Мы с Чоном вышли на улицу и сели в машину.

— Пожалуй, разделимся, — сказал Чон. — Ты навести профессора, а я — парочку знакомых. Мне с ними удобнее поговорить одному, ответят охотнее.

Я, естественно, ничего против не имел. Доехав с Чоном до управления, пересел в свою тачку и погнал дальше. Тихоокеанский бульвар вытягивался на северо-запад. Там приютился фешенебельный пригород. Особняки в пару этажей, застеклённые веранды, подстриженный вечнозелёный кустарник.

Профессор выглядел аристократично. Высокий и сухопарый, с тщательно ухоженной седой шевелюрой. Он пригласил меня в гостиную с мягкой мебелью и плоским телевизором на стене — недешёвая штука по нынешним временам.

— Спасибо, что согласились встретиться, — сказал я. — И просто из любопытства, если позволите, спрошу сразу. На Острова вы вернулись просто из ностальгии? Или были ещё какие-нибудь причины?

— Здесь не только мой дом, но и главный предмет моего научного интереса. Видите ли, молодой человек, этот архипелаг не так прост, как может показаться на первый взгляд.

— Ещё в студенчестве, — продолжал профессор Гуляев, — я заинтересовался бытом и культурой тлинкитов. Это чрезвычайно самобытный народ, живший здесь задолго до появления европейцев. Тлинкиты были не только охотниками и рыболовами, но и искусными металлургами. Вот, взгляните.

Он кивнул на журнальный столик, где лежал широкоформатный фотоальбом, раскрытый на середине. На цветном снимке диагонально располагался кинжал. Ну, или боевой нож. Короткое лезвие постепенно сужалось от рукояти к острию.

— Когда вы позвонили, — сказал профессор, — я не удержался и начал вновь пересматривать фотоматериалы. Конкретно этот нож, кстати, я лично держал в руках, будучи куратором тематической выставки. Продольное ребро на клинке, деревянная рукоять в обвязке из полосок животной кожи. И, конечно, навершие бросается в глаза сразу.

Рукоять увенчивалась штуковиной в форме головы какой-то тварюги. Та смахивала на хищную птицу с загнутым клювом, но виднелись и зубы, чётко прорезанные.

— Милая птичка, — прокомментировал я. — Или это какой-нибудь динозавр?

— Нельзя сказать однозначно, — усмехнулся профессор. — Птицы в тлинкитских мифах