Офшорный блюз - Владимир Прягин

Вообще-то общеисторические подробности, не относящиеся к моей биографии, вспоминались мне без труда, если возникал соответствующий контекст. Но эта фамилия ничего мне не говорила.

Фаберже помню, Лаубгрюна не помню…

— А не подскажешь, — спросил я Чона, — когда Лаубгрюн прославился?

— Точную дату не назову, но в двадцатом веке, в начале. Кто-то преподнёс великой княжне браслет, который он сделал, император увидел и заинтересовался.

Я подумал — ну вот, ещё одно случайное следствие того факта, что история разветвилась. Эффект бабочки, куда ж без него. Продажа архипелага не состоялась, что-то неуловимо сдвинулось в самых разных областях жизни, и вот на этой исторической ветке появляется неизвестный мне ювелирный дом…

Из раздумий меня вывел звонок мобильника.

Я достал трубку из кармана, посмотрел на экран — номер не определился. Нахмурившись, я ответил:

— Алло.

— Александр Юрьевич?

— Да.

Молчание в трубке показалось мне озадаченным. Я спросил:

— С кем я говорю?

Но мне не ответили, контакт оборвался.

Чон покосился на меня, но ни о чём не спросил. Я поблагодарил его мысленно.

Что это ещё за фокусы со звонками? Давеча мне вот тоже звякнули с незнакомого номера, а через полчаса я очнулся в своей машине без памяти. Повторять как-то неохота, одного раза вполне достаточно…

Мы объехали Верстовую против часовой стрелки, двигаясь на юго-восток, а затем на юг. Улица забиралась на склон — не прямо к вершине, а по пологой восходящей спирали.

От центра города было уже далековато (дальше, чем моя нынешняя квартира). Логика из прежней жизни подсказывала, что здесь должны располагаться какие-нибудь спальные районы, блочные новостройки, но нет. Архитектура выглядела как ретро — из первой половины двадцатого века, а то и раньше. Многоквартирные дома в три-четыре этажа, с широкими карнизами и мансардами. Подреставрированные, впрочем, опрятные.

— Богемный квартал, — усмехнулся Чон. — Лет восемьдесят назад здесь начали строиться. Один мультимиллионер, помешанный на искусстве, спонсировал.

— Миллионер, плейбой, филантроп? — выдал я определение, всплывшее вдруг из старой, «альтернативной» памяти.

— Да, примерно так. Он мечтал, чтобы здесь появилось нечто похожее на Монмартр. Холма подходящего не нашлось, поэтому — склон горы. Чтобы здесь селились художники, музыканты, писатели. Как ни странно, это сработало, потому что квартиры были дешёвые. Причём, в отличие от Монмартра, здесь сразу закладывался водопровод вместе с паровым отоплением. Так что да, место популярное.

Я обратил внимание, что за пределами офиса Чон стал гораздо словоохотливее. А в конторе он почему молчал, интересно? Предпочитал субординацию в азиатском стиле? А может, просто соблюдал осторожность? Не самая, кстати, глупая тактика…

Мы припарковались на тихой улице и вошли в подъезд. Поднялись по лестнице на третий этаж, постучались в квартиру.

Открыла нам худенькая русоволосая барышня с серо-голубыми глазами, лет двадцати пяти, в джинсовом комбинезоне и белой майке. Волосы её, перехваченные сзади резинкой, заметно растрепались, а на одежде виднелись цветные кляксы.

— Привет, — сказал Чон. — Не помешаем?

— Не задавай дурацких вопросов, братик, — сказала барышня, поцеловав его в щёку. — Можно подумать, я тут завалена заказами по уши. Сижу и надеюсь, но результат ты знаешь. И никогда не поверю, что ты вот просто взял и удрал со своей работы, чтобы меня проведать. По делу ведь, признавайся?

— Ты меня раскусила, — подтвердил Чон. — Александр, знакомься, это Наталья, моя сестра по материнской линии, двоюродная. Так что не пытайся найти фамильное сходство. Она талантливая художница.

— Если я такая талантливая, то почему без денег? — риторически вопросила Наталья. — Но ныть сегодня не буду, так уж и быть. Входи, Александр. Я действительно рада. Братик нечасто знакомит меня с коллегами.

У неё была, как и ожидалось, квартира-студия, небольшая. Жалко, что не мансарда, а то получилось бы стопроцентное погружение в образ.

Перед окном был установлен мольберт. На холсте Наталья изобразила пейзаж, который отсюда и открывался. Хвойно-зелёный склон и крыши домов, береговая линия в отдалении, а ещё дальше — море.

На полотне, правда, отсутствовал порт, хотя из окна он вполне просматривался. Зато на горизонте маячил нарисованный кит с ухмылкой на морде, неправдоподобно огромный. Он лежал на воде, а в длину он имел, если сопоставить масштаб, километра три. И небо на картине было не пасмурное, а просто немного облачное, насыщенно-голубое.

— Ух ты, — сказал я. — Фэнтези-реализм? По-моему, классно.

— Думаешь? — испытующе посмотрела Наталья. — Или сказал из вежливости, чтобы задобрить хозяйку, к которой вы заявились с корыстной целью?

— Я в живописи не разбираюсь, поэтому тонкости оценить не могу, но мне действительно нравится. А кит почему?

— Не знаю. Просто представилось. Ну, если в нашем городе жить, то киты на ум придут обязательно, согласись.

— Александр — нездешний, — подсказал Чон. — Он недавно приехал.

— Вот как? — удивилась Наталья. — Тогда понятно. А у нас на севере города, чтоб ты знал, Александр, есть даже специальная площадка на берегу, и можно смотреть на китов в бинокли, в том числе осенью… А с моей картиной всё грустно. Такое сейчас не в моде. Надо либо абстрактнее, либо реалистичнее. А у меня — серединка на половинку…

— Ты выставляешься? — спросил я.

— Спасибо за комплимент, — хмыкнула Наталья, — но как-то не приглашают. Рисую вывески и афиши для подработки.

— Прими мои поздравления, Александр, — снова вмешался Чон, — ты интуитивно нашёл к Наталье верный подход. Я это приветствую, но увы, мы всё-таки здесь по службе. Наташа, нам нужна консультация по ювелирным изделиям, а также по археологическим редкостям из металла.

— Короче, вам нужна Ирхен, — констатировала Наталья. — Но напрямую к ней вы не обратились, потому что ты, братик, раздражаешь её до крайности, и она не захочет с тобой общаться. Хотите, чтобы я её сюда заманила?

— Да, — сказал Чон с выражением покорности на лице.

Некоторое время Наталья разглядывала его иронически, но затем махнула рукой:

— Попробую, ладно, раз уж вы так старались.

Она сняла трубку стационарного телефона, набрала номер. Долго и терпеливо ждала ответа — гудков, наверное, двадцать. И дождалась-таки.

— Ирхен, доброе утро, — заговорила Наталья. — Ну, вообще-то уже одиннадцать… Да-да, извини, что разбудила в такую рань. У меня вопрос, который тебя заинтересует, возможно. Есть люди, жаждущие твоей консультации. Да, именно твоя тема. Металлические изделия, антикварные… Что? Дорогая, я в восхищении, от тебя ничего