Офшорный блюз - Владимир Прягин

На катере у причала возился хмурый мужик в брезентовой куртке.

— Доброе утро, — вежливо сказал Чон. — Никодим Игнатьевич?

— Ну, допустим, — буркнул мужик.

— Мы из Службы приставов, разыскиваем одного человека. Взгляните, пожалуйста, на фотографию. Вы сегодня с ним разговаривали…

— Ну, был такой, — подтвердил мужик. — Куда-то ему не терпится, аж подпрыгивает. Подай ему катер. Ну, я послушал и послал лесом.

— А почему?

— Да мутный он. Толком не говорит, куда ему надо. Южнее, дескать, куда-то, где мелкие острова, а там он осмотрится и точно укажет. Тыщу рублей предлагал за каждые сутки. Так-то неплохо бы, но мне его рожа не понравилась.

— Аргумент, — согласился я.

— Спасибо за пояснение, — сказал Чон. — Вы не подскажете, этот подозрительный господин ещё к кому-нибудь обращался?

— Не в курсе. Я ему сторож, что ли? Сам найди да спроси.

Мы разочарованно отошли и остановились возле воды. Проблеснуло солнце, и я невольно моргнул. Дул ветер, сдвигая к городу тучи, между которыми виднелись разрывы.

— И что теперь? — спросил я.

— Подождём немного, — ответил Чон. — Мой приятель из морской полиции обещал позвонить ещё раз, он сегодня на службе. А пока давай здесь пройдёмся, понаблюдаем.

Побрели по причалу, вдоль шеренги судов. Те становились всё мельче. Если на борту или рядом кто-то присутствовал, мы показывали фотку Синельникова. Народ пожимал плечами и качал головами.

Шеренга катеров кончилась. Пристань здесь пустовала, а перед ней плескалась вода, открытый участок. В причал уткнулась лишь пара моторных лодок, совсем уже небольших по размерам.

У Чона запиликала телефонная трубка.

— Да, Игорь, — ответил он. — Понял, ждём.

Убрав телефон, Чон пояснил мне:

— Игорь со своим напарником будут через пару минут. Срочных новостей у них нет, но расскажут, что слышно в целом.

Я огляделся. Людей поблизости было мало. Чуть дальше к северу, в сотне метров, у самой кромки воды виднелись гаражи для моторок. То есть, наверное, на морском жаргоне эти сооружения назывались как-то по-умному, но для сухопутной крысы вроде меня они выглядели как гаражи.

— А на моторке он не может уплыть, как думаешь? — спросил я.

— Сомнительно, — сказал Чон, — хотя не исключено. Архипелаг у нас — не запредельно огромный, сам понимаешь. От Новоархангельска до южной оконечности — три сотни километров навскидку. Ему, скорей всего, надо ближе. Но если он планирует поиски на несколько дней, то на его месте я взял бы катер с каютой.

Мы помолчали. Затем я вновь заговорил:

— Слушай, ещё вопрос… Как ты уже понял, я человек диковатый, у нас на юге реалии немного другие…

— Спрашивай, — сказал Чон.

— Если окажется, что Синельников и правда намылился в запретную зону, то дело заберёт жандармерия? Как считаешь?

— Не забегай вперёд, Александр. Давай сначала его поймаем.

— Ну, это да. Но я там, в своей глуши, с жандармерией не особо сталкивался. Некоторые моменты поэтому меня удивляют. В деле Фролова, например. Оно вроде у жандармерии на контроле, но непосредственно занимаемся мы…

— Жандармерия может курировать дело, — ответил Чон, не выказав удивления, — но оперативную работу, как правило, выполняют другие ведомства. Может, эти моменты действительно более очевидны в столице. Сам я в провинции не работал, поэтому сравнить не могу. Ты спрашиваешь с практической целью?

— Да нет, скорее теоретически любопытствую, — съехал я аккуратно с темы. — Ну, чтобы лучше видеть контекст. Дела ведь необычные, согласись. И с Фроловым, и с Синельниковым. Вчера, вон, даже пришлось в историю окунуться, побродить по музеям.

— Исторические аналогии — штука довольно скользкая, — хмыкнул Чон. — Жандармерия на Островах и Корпус жандармов в царской России — разные вещи.

Послышался шум мотора. К берегу приближался маленький катерок с полицейской звездой на корпусе, бело-синий. Кабину он имел остеклённую, но задняя часть осталась открытой.

— А вот и Игорь, — прокомментировал Чон.

Пока катер подходил, я вновь взглянул в сторону гаражей. В одном из них дверь на берег была открыта, из неё вышел мужичок в светлых джинсах и в болотно-зелёной синтетической куртке, которая чуть поблёскивала на солнце. Через плечо у него была перекинута спортивная сумка. Он что-то раздражённо сказал оставшимся в гараже, затем вытащил мобильник и, прижав его к уху, двинулся в нашу сторону.

Тем временем полицейский катер подошёл к пристани, заглушил мотор. На борту были двое парней в тёмной униформе, и один из них собрался вылезти к нам на берег. Тот самый Игорь, видимо.

Тип в поблёскивающей куртке продолжил приближаться к нам вдоль кромки воды. Он был увлечён разговором — что-то втолковывал телефонному собеседнику, а свободной рукой жестикулировал в такт. Лицо его показалось знакомым, хотя немного сбивала с толку бородка, пусть и совсем короткая.

— Глянь-ка, Чон, — сказал я, — а это случайно не…

Чон в этот момент смотрел на прибывший катер, но, услышав меня, перевёл взгляд на бородатого. Тот как раз закончил разговор, спрятал телефон — и вдруг остановился, как вкопанный, глядя прямо на нас. До него было шагов пятьдесят.

— Синельников? — изумлённо произнёс Чон.

На несколько секунд все застыли.

Затем Синельников лихорадочно огляделся. Метрах в десяти от него готовилась отойти от причала моторная лодка, уже отвязанная.

— Стоять! — крикнул Чон.

Синельников не послушался. Рванул с места и, взяв разбег, сиганул в моторку. Её хозяин, ещё не севший к рулю, ошарашенно поднял голову, но не успел среагировать. Синельников в него врезался, и хозяин кувыркнулся за борт.

Мы с Чоном бросились туда, но на полдороги поняли — не успеем. Лодка отвалилась от пристани, разворачиваясь к северо-западу.

Мы остановились, нас нагнал Игорь. Хозяин лодки, бултыхаясь у берега, крыл трёхэтажным матом Синельникова и тонуть явно не собирался.

Чон крикнул:

— Игорь, помоги ему! Александр, со мной!

Мы с Чоном бросились к полицейскому катеру, а Игорь — к лодочнику, который подгрёб к причалу.

Синельников на моторке удалялся от пристани.

— За ним! — крикнул Чон напарнику Игоря, сидевшему за рулём, и мы запрыгнули в