Меченый. Том 9. Затишье перед бурей - Андрей Николаевич Савинков
Делегация из Берлина прилетела в Москву — забавно, что вместе с другими функционерами СЕПГ прилетела и Меркель, которую только-только ввели в ЦК, можно сказать, что наблюдалась некая преемственность поколений, только Сары Вагенкнехт не было, но та только только в партию вступила, ей такие визиты ещё не по чину — в январе 1992 года, привезя с собой новые идеи по взаимной интеграции. Немцы предлагали создать наднациональный плановый орган, который бы координировал экономическое развитие стран, позволял бы упростить ту самую горизонтальную интеграцию и поиск партнёров внутри социалистического блока.
Вообще-то интеграция и так потихоньку шла, включая создание экономической инфраструктуры в рамках СЭВ. Например, рейтинговое агентство, действующее под эгидой нашего объединения, уже вовсю функционировало.
— В целом предложение интересное, — выслушав мысли немцев, кивнул я. — Создание более сильных наднациональных органов будет логичным продолжением той политики, которая имела место в СЭВ последние пять лет. Вопрос в другом…
— В распределении полномочий, — уловил мою мысль Ханс Модров, нынешний глава правительства Восточной Германии. Скользкий тип, и нашим и вашим, но прямо сейчас союзник Хагера-Кренца в немецком Политбюро.
— Именно так. Создание любых наднациональных органов внутри СЭВ обязательно будет воспринято частью товарищей как попытка СССР вмешаться в их внутренние дела.
— Мы можем принимать решения совместно, — внёс предложение немец.
— Очень трудно называть это совместно, если голос СССР в любых раскладах, как бы мы ни мерили наши страны, в населении или в размерах экономик, будет втрое тяжелее, чем все остальные страны вместе взятые. Это будет либо диктатура большинства, либо диктатура меньшинства. Первое неприемлемо для ваших стран, второе неприемлемо для Советского Союза. — Я вздохнул и пожал плечами. — Признаюсь, я сам давно обдумываю данный вопрос и просто не нахожу на него ответа.
— Отдадим СССР 45 процентов голосов. Чтобы суммарно все остальные страны могли преодолеть мнение Москвы в случае возникновения принципиального вопроса. Попробуем внедрить какие-то меры для предотвращения конфликтных ситуаций и злоупотреблений. Тут вопрос скорее в самом желании двигаться по пути интеграции.
— А оно есть? Желание? Есть ли оно у всех участников СЭВ? — задал я самый ключевой вопрос. Если насчёт немцев я был уверен, как и, например, насчёт болгар, то вот скажем поляки и венгры вызывали большой вопрос. — А главное — какая цель такой интеграции? Где точка ноль, которой вы готовы достигнуть?
— Мы? — переспросил Хагер.
— СССР хоть и отказался от идеи мировой революции, но вот насчёт конечной цели в качестве построения всепланетного коммунистического государства — нет. Не завтра и не послезавтра, но рано или поздно, так или иначе мы к этому придём. Только объединив усилия всего человечества, мы сможем сделать рывок к звёздам, уж простите меня за такой пафос…
Слова о рывке к звёздам были навеяны недавно принятыми решениями о возвращении к Лунной теме и широко разрекламированных планах о пилотируемом облёте Луны до 1995 года. За такие анонсы нас кое-кто на западе пытался стебать, мол, коммунисты вышли из анабиоза и пропустили, что американцы уже были на нашем спутнике больше двадцати лет назад, но на самом деле состояние американской пилотируемой космонавтики сейчас было такое, что стёб этот выглядел достаточно жалко.
Мы же в свою очередь имели буквально всё, чтобы вернуться к лунной теме на дистанции в одну пятилетку. У нас имелась сверхтяжёлая и уже вполне серийная Энергия, имелся КК «Заря», который как раз за пару месяцев до этого совершил первое удачное приземление в степях близ Оренбурга, имелся опыт, имелись средства. В общем, задача была поставлена, и в отличие от 1960-х годов, когда вся движуха вокруг Луны была одним сплошным флаговтыканием без какой-то чёткой идеи и понимания, как можно конвертировать вложенные средства во что-то полезное, сейчас наша лунная стратегия выглядела более осмысленной. Она включала полёт к Луне, высадку, создание постоянно действующей станции с пребыванием на ней сменного персонала, постройку телескопа, эксперименты с производством и добычей полезных ископаемых. Короче говоря, на яблоневые сады на Марсе мы пока не замахивались, но прогресс в космической отрасли всё равно имелся.
— Точку ноль, если брать вашу терминологию, мы пока не рассматриваем, — после небольшой заминки за столом, вызванной моими словами, продолжил обсуждение Кренц. — Вопрос только в качестве планирования и устранении неизбежных в социалистической экономике перекосов. Кроме того, нас интересует возможность распространения опыта СССР по владению Гданьской верфью или АЭС на все страны сообщества. Как показывает практика, передача предприятия в руки другого управленца может серьёзно сказаться на эффективности работы, причём в лучшую сторону. Кроме того, хотелось бы уладить вопрос с трудовой миграцией внутри сообщества и подведением баланса по денежным переводам временных трудовых мигрантов.
Забавно, как СЭВ, лишь капельку сдвинувшись в сторону открытости, тут же получил пачку проблем, которые в рыночной экономике балансируются автоматически. А ведь даже до уровня ЕС нам было очень далеко.
Вопросов на этом поле было больше, чем ответов. Например, взаимное владение предприятиями. Казалось бы, мелочь, но как это провести в плановой экономике. И ладно ещё, если это АЭС — вещь в себе во многом — а если это маленький консервный заводик. Если завод находится в Польше, а владеют им немцы, то откуда должны завозить металл на банки и рыбу? Из Польши? Но тогда это усложняет взаимные расчёты и планирование. Ведь госплан ПНР не будет закладываться на чужой завод? Или будет? А если из Германии — то тут уже логистические вопросы вылезают на первый план. А куда потом продукцию? Хорошо, если это штучный товар, а если ширпотребные ТНП, их в Германию вывозить или на месте реализовывать и по каким ценам. А зарплаты кто будет платить? А в какой валюте? А по каким тарифным сеткам? А налоги как считать? И самое главное — не будет ли это отходом от социализма в сторону некой формы госкапитализма.
Вот Гданьская верфь была из польского плана фактически исключена. Мы сами завозили туда металл и все расходники, благо морская логистика это позволяла, сами распоряжались построенными судами и платили полякам рублями по советским тарифам, которые были выше польских. Так что мы только за коммуналку платили фактически плюс небольшой зафиксированный отдельным соглашением налог в пользу польской стороны, а АЭС, кстати, работали без него вовсе.
А вот пивзавод, который чехи — это, блин, мистика какая-то, оборудование то же, технологии те же, сырьё то же, а продукт у чехов всё равно лучше получается, шизофрения настоящая — по соглашению с нами поставили в Омске, работал на совсем других условиях. Он существовал