Офшорный блюз - Владимир Прягин

Я вернулся в контору.

Чону звонить не стал — решил, что нет срочности, а рассказать о моих сыщицких потугах можно при личной встрече.

Сел за компьютер, вновь полез в интернет. Отдел пустовал, все были на заданиях.

А затем меня вдруг вызвал к себе Овчинников, начальник всего нашего управления. Я несколько напрягся и отправился «на ковёр».

— Садись, не маячь, — сказал мне Овчинников, оторвавшись от монитора. — Рассказывай, как успехи в первые дни.

— Ничего особенного, — ответил я осторожно. — Рекордов нет, вникаю в процесс.

— По текущему делу что?

— Есть определённые сложности. Наш беглец — неместный, без устоявшегося круга общения, поэтому нельзя предсказать, к кому он пойдёт. Чон трясёт информаторов, но пока вхолостую.

По-моему, Овчинников не столько слушал меня, сколько размышлял о чём-то своём. Когда я умолк, он ещё некоторое время молчал, постукивая карандашом по столу.

— А как тебе коллеги? — спросил он наконец.

— Нормально, — ответил я. — Общаюсь в основном с Чоном, с ним проблем нет. Хороший напарник.

— Отрадно слышать, — сказал Овчинников ровно. — Я разговаривал о тебе с Шульгиным. Спрашивал его, как он оценивает твои первые шаги. Он отвечал уклончиво — рано, мол, делать выводы. Но упомянул, что инициативу ты проявляешь, иногда даже чересчур. Рассказал мне про камеру хранения в порту. Ты подозревал, что Фролов через эту камеру передал что-то своим сообщникам? Кроту в службе приставов?

— Ну, это была гипотеза. Умозрительная. Я на ней не настаивал.

Овчинников посмотрел мне в глаза:

— Допустим. А конкретные предположения есть по поводу крота? Кто именно в отделе мог бы им быть, по-твоему?

Мысли лихорадочно заплясали у меня в голове.

Мне вспомнилась Ревякина, которая стояла перед ячейками, а до этого с ней общался татуированный лысый тип.

Но опять-таки — это ведь ни о чём, по сути. Вилами по воде. А вот если я сейчас её назову, то это будет уже серьёзная предъява с моей стороны, заднюю не включишь…

И почему вообще Овчинников спрашивает об этом?

А может, именно я — под подозрением? Если б я был кротом, то начал бы сейчас валить всё на кого-нибудь из коллег…

— Нет, — сказал я вслух, — конкретных имён назвать не могу.

— Хорошо, я понял, — сказал Овчинников. — А вообще с Шульгиным как тебе работается? Есть трения?

— Пока вроде в пределах нормы. Рабочие моменты.

— Ну-ну.

Он, кажется, собирался что-то ещё спросить, но передумал и отпустил меня. Продолжая гадать, к чему был этот разговор, я вернулся за свой компьютер.

Не нравились мне все эти телодвижения вокруг моей персоны. Но выбора не было, приходилось работать с тем, что имею.

Ещё через полчаса в отдел зашёл парень из техподдержки. Сначала сунулся к компьютеру Шульгина, но, увидев пустое место, рванул ко мне:

— Слушай, Комлев, ты вроде должен быть в курсе. На той неделе сотовый притащили — из сумки, которую этот ваш бросил, как его…

— Синельников?

— Да! Там в адресной книге был единственный номер, принадлежащий неизвестно кому, но абонент был вне зоны доступа. А сейчас появился. Ордер мы как раз получили, чтобы отслеживать. И с сотовым оператором связались. Короче, засекли трубку.

— И где она?

— Восточный край города, новостройки. Многоэтажки.

— А более точно вычислить можно?

— Если ты ждёшь, что я сейчас назову подъезд, этаж и квартиру, то не рассчитывай. У нас, правда, есть ещё передвижная станция в фургоне, для трекинга. С ней, если повезёт, определим чуть точнее. Но фургон должен выехать в тот район и взять пеленг с нескольких точек. Это займёт какое-то время.

— Ладно, пошли к тебе, — сказал я. — Сейчас сообразим.

По дороге в технические владения я набрал номер Чона и описал ситуацию в двух словах. Добавил:

— Сильно подозреваю, что этот Икс недолго будет в эфире. Вряд ли запеленгуем более чётко. Короче, хочу ему позвонить. Но есть риск, конечно, что я его спугну, и он тупо выбросит трубку. Твоё мнение?

— Думаю, рискнуть надо, — ответил Чон.

— Представлюсь Синельниковым? Может, они по голосу друг друга не знают. Назначу встречу, там Икса и повяжем.

— Шанс мизерный, — сказал Чон, — но попробуй. Если увидишь, что не сработало, представься официально.

— Понял.

Взяв трубку, которая принадлежала Синельникову, я набрал единственный номер, забитый в память. После пяти гудков отозвался настороженный мужской голос:

— Алло.

— День добрый, — сказал я.

— Кто это?

— Синельников.

— Слушаю.

— Надо встретиться. Есть новости, но не для телефона.

На секунду-другую повисла пауза, а затем собеседник разорвал связь.

Я сразу же повторил звонок, но механический голос сообщил мне из трубки, что абонент уже недоступен. След оборвался.

Цыкнув с досадой, я поблагодарил техника и вернулся к себе в отдел.

Вскоре приехал Чон, мы поговорили подробнее. Я ему рассказал про утренний визит к Ростиславу. Услышав, что Наталья была посредницей, Чон нахмурился.

Затем ещё и Шульгин нарисовался, потребовал доклад на тему того, как Икс сорвался с крючка. Был вновь недоволен, хотя лично мне претензий не предъявил — я ведь согласовывал свои действия с Чоном.

День кончился ничем.

Подъехав к своему дому, я припарковался на стоянке для жильцов, которая пряталась за шеренгой хвойных деревьев. А выбравшись из машины, услышал:

— Не торопись.

Я оглянулся на голос. Рядом стоял Синельников.

На этот раз Синельников был в мешковатой куртке с надвинутым капюшоном. Если бы я случайно столкнулся с ним на вечерней улице, мог бы и не узнать. Но сейчас он смотрел прямо на меня, и свет фонаря ложился на его худое лицо с бородкой.

— Не дёргайся, — сказал он, — иначе прострелю ногу.

Он вытащил пистолет из кармана куртки. Держал его дулом вниз, но явно успел бы выстрелить, если бы я взбрыкнул.

— Значит, — констатировал я, — теперь ты не только беглый, но и вооружённый. Усугубляешь, Синельников.

— Приходится, — сказал он. — Без этого у нас разговор не сложится, как я подозреваю. Теперь достань свою пушку и выброси вон туда, под ёлку.

— По-моему, это тсуга, — заметил я.

— Не пудри мне мозг. И делай всё медленно, не заставляй меня нервничать.

Двумя пальцами я вытащил «вальтер» из кобуры и бросил под дерево.

—