Офшорный блюз - Владимир Прягин

Мы пересекли парковку. В противоположном углу стоял маленький хетчбэк мышиного цвета, старый. Я не узнал модель, но, судя по логотипу, «мазда».

Я думал, Синельников скажет, чтобы я лез в машину. Но нет, он лишь показал мне жестом, чтобы я встал в нескольких шагах от него. Сам же он присел сбоку на капот, всё так же держа наготове ствол.

— Слушай, — сказал я, — а ты точно мошенник с ювелирным уклоном? Или какой-нибудь спецагент? От погони скрылся, таскаешь в сумке секретные чертежи и конспиративный мобильник…

— Работаю на себя, — сказал он. — Пока это самый лучший работодатель из всех, что мне попадались. И никакой беготни бы не было, если бы вы не путались под ногами.

— Что там за формулы, кстати, на твоём компакт-диске? И что за мужик занесён в контакты на телефоне?

— Звонил ему? — поинтересовался Синельников.

— Да, пообщались очень душевно.

— Не гони, Комлев. Он осторожный гад, не стал бы с тобой трепаться.

— А меня ты откуда знаешь? — спросил я. — Пересекались где-то?

Он посмотрел на меня с лёгким удивлением:

— Где мы могли с тобой пересечься? Откуда такая мысль? Я на Острова приехал впервые несколько дней назад. А твою фамилию узнал буквально сегодня. Есть у меня знакомые, которые могут посодействовать в некоторых вопросах. В порядке взаимозачёта, как говорится. Им, правда, палец в рот не клади, отгрызут по шею. Пришлось-таки к ним пойти, хоть и не хотел. Но это уже лирика.

— И что за знакомые? Мафиози?

— Слишком много вопросов, Комлев. Я не за этим к тебе пришёл. Обрисуй мне коротко, на каком вы сейчас этапе. Что успели нарыть?

— А если не обрисую? Пристрелишь?

— Ты думаешь не в ту сторону, — сказал он. — Пистолет я взял только для страховки, чтобы ты не дурил. Моё предложение — коммерческое партнёрство.

— Вау, — сказал я. — Кажется, становлюсь популярной личностью. Взятки предлагаются ежесуточно. Или я тебя неправильно понял?

— Нет, ты всё понял правильно. Подкуп должностного лица, бакшиш, коррупционная схема. Ну, или инвестиция в фонд твоего благосостояния. Термин подбери на свой вкус. Ты парень молодой, на карьере в приставах не зациклен, как мне сказали. Ну, вот тебе вариант вне карьеры. Мне нужна некоторая свобода манёвра, чтобы твои коллеги не дышали в затылок. Обеспечь мне это. Скажи начальству, что появилась зацепка, пусти по ложному следу. А мне помоги найти перевозчика с катером. Больше от тебя ничего не требуется. Аванс получаешь сразу, а остальное — когда съезжу на остров.

— Даже интересно, — сказал я, — какой тариф?

— Индивидуальный, — сказал Синельников. — Торг уместен, но без маниловщины. Оценивай ситуацию трезво.

Он замолчал, уставившись на меня выжидающе. Я сказал:

— Давай разберёмся. Ты, находясь в международном розыске, приезжаешь на Острова. За тобой гоняются, но ты упрямо лезешь к секретной базе. То есть ожидаешь найти там ценности. Не столько научные, сколько материальные, как я понимаю. Причём ценности огромные, иначе ты бы не суетился. А мне предложишь копейки, чтобы я за тебя подставился. Морда у тебя не треснет, Синельников?

— Интересное рассуждение. А на что ты, собственно говоря, рассчитываешь?

— Прежде всего, я хочу понять, о чём идёт речь, — сказал я. — Оценить стоимость проекта, назовём это так.

Вновь повисла пауза. На стоянку въехала легковушка, припарковалась от нас поодаль — кто-то из жильцов вернулся с работы, видимо. На нас он не обратил внимания. Включил сигнализацию и ушёл по дорожке, между деревьев к дому.

— Зачем тебе лишняя головная боль? — прервал молчание Синельников. — Ты ведь видел моё досье. Ну, или хотя бы краткую выжимку. Я коллекционирую редкости. А заядлые коллекционеры — люди своеобразные. Если я тебе объясню мотивы, ты только посмеёшься. Я предлагаю пропустить эту фазу. Ты получаешь деньги, я получаю зелёный свет. Все довольны.

— Синельников, не юли. Играть с тобой втёмную я не буду. Либо я получаю полный расклад и принимаю решение, либо просто расходимся.

Он неожиданно усмехнулся:

— Комлев, тебе случайно не говорили, что ты жаден не по годам?

— Может, и говорили, не помню, — сказал я чистую правду. — Давай конкретнее. Что надеешься надыбать на острове?

Он задумчиво поскрёб бороду.

— Ладно, — сказал он, — пусть будет так. Мне, собственно, побоку, что ты обо мне будешь думать, лишь бы помог. Вот сам посуди. Аномалия здесь была ещё до того, как сделали базу. Ты знал об этом?

— Догадывался, — сказал я.

— Вот именно, догадаться несложно, если копнуть хотя бы поверхностно. Теперь смотрим дальше. Ты ведь говорил с Валентином? У меня его номер был записан в блокноте.

— Да, говорил.

— Он — мелкая сошка, если по должности, но парень головастый. Общую картину наверняка понимает, хоть и не знает подробностей. Что он сказал про остров?

— Там есть участок, где континуум искажается, — процитировал я. — И что?

— Да, некий искажённый объём пространства. Примерно так мне и говорили два человека, которые в этом разбираются. Говорили независимо друг от друга, заметь. А в этом искажённом объёме должны быть материальные вкрапины. Вот они-то мне и нужны. При этом, что важно, они не в центре запретной зоны, а по её периметру, скорее всего. На подступах к острову. И появились совсем недавно, в последний год.

Я недоумённо нахмурился:

— Погоди. Что значит — материальные вкрапины? Редкие металлы какие-нибудь? Драгоценные камни?

Синельников тяжело вздохнул:

— Типичная реакция обывателя. Услышал про ценности и сразу подхватился — ага! Пиастры! Золото, бриллианты! Да нет же, Комлев. Не надо мыслить стереотипами. Там всё интереснее на порядок.

— Не понимаю.

— Да ёлки-палки… Как Валентин оценивает уровень научных исследований на базе? Вспомни дословно. Наверняка ведь он рассуждал об этом. Ты слушал, но не услышал…

Я напряг память. Она у меня не была переполнена, так что фокус удался. Формулировка вспомнилась точно:

— Валентин говорил, что, по сравнению с другими странами, уровень исследований на острове качественно иной. Такого, мол, нет нигде больше на планете.

— Ну, так о том и речь, — подтвердил Синельников.

Я снова не въехал. Прокрутил фразу в голове ещё дважды. И лишь тогда начал понимать, к чему он ведёт.

— Синельников, — осторожно проговорил я,