Волкодав 2 - Аристарх Риддер

Баркер замолчал и внимательно посмотрел в окно.

На самом деле я тут немножко смягчаю. Такие, как он, не могут не иметь связей у нас. Поэтому если этот лорд связан с Риццо, то у нас могут быть сложности.

Но он встал и с наслаждением пощёлкал пальцами.

— Это уже не наши проблемы. У Палмера голова большая, вот пусть эта голова и думает. Так что готовься через неделю-другую, максимум, снова ехать в Вашингтон. И на сей раз с Коксом. Одного я тебя не отпущу, хватит с меня твоих приключений. Что думаешь насчёт этих девиц?

— Я тоже хотел задать тот же самый вопрос. В принципе, сегодня пусть они у нас переночуют. Формально они ничего не нарушили. Не успели нарушить, — поправился я. — Так что пусть поспят в камерах. А потом, я думаю, что русских я сдам на попечение каким-нибудь… благотворителям. Кто у нас тут занимается пропащими душами?

— Да, они, — подтвердил мне Баркер.

— Ну вот, туда, в приют.

— А почему двое? Почему две, если их четверо?

— А насчёт полячек я думал о церкви Святого Флориана. С этими польскими делами я уже стал большим специалистом по их общине. Так что, если мне не изменяет память, тамошний настоятель, отец… как его… отец Павел известен своими благотворительными делами. Вот сдам ему на поруки этих двух. Притом лично.

— Это почему же? — удивился Баркер.

— Да я в Детройте для поляков хуже Сатаны. И тогда, в «Золотом якоре», я их пострелял — хотя это они сами. А потом ещё все эти дела с «Соколом». А перед «Соколом» ещё и нападение на больницу. Пусть это они на меня напали тогда, но всё равно это ещё несколько польских трупов. Так что да, я для них действительно хуже Сатаны. А тут вдруг — благодетель. А ну как — всё-таки репутацию поправлю? Как-никак с ними нам ещё работать и работать. И по рейдам Палмера, и Возняка нам нужно брать. И, вот честное слово, вся эта история с Фордом мне не нравится. А поляки — это достаточно многочисленная прослойка рабочих, что у него, что у Доджей. Так что нет, нужно мне у них немного репутацию поправить.

— Тоже мне стратег, — усмехнулся Баркер. — Но мне нравится ход твоих мыслей. И нравится, что ты, Роб, не только морды бить умеешь и метко стрелять, но ещё и думать. Это нам ещё пригодится. Как ты смотришь на то, чтобы стать старшим агентом?

Внезапно и без паузы перескочил он на другую тему.

— А как же Кокс? — удивился я.

— А что Кокс? Он никуда не денется. Просто ходят слухи, что наше отделение, возможно, будут расширять. И одного старшего агента будет мало. Расширять, кстати, не в последнюю очередь из-за тебя, такого красивого. Слишком уж успехи у нас здесь велики. А где успехи, там и увеличение финансирования. В следующем году у нас будет уже больший бюджет. Так что всё возможно.

— Не знаю, надо подумать. Но почему нет? Тем более что я собираюсь строить карьеру в Бюро.

— Тоже мне карьерист нашёлся. Ладно, это дело будущего.

— Чарли, ты закончил? — крикнул Баркер, открыв дверь в наш open space.

— Да, сэр, минутку.

— Можешь не торопиться. Я поехал домой. Но чтобы завтра отчёт у меня был.

* * *

Когда Баркер закрыл за собой дверь и его шаги стихли в коридоре, я выдохнул. Не сильно, потому что после такой ночи особых выдохов уже не остаётся, но всё-таки. Шеф уехал спать. По итогу сегодняшнего разговора я не только не получил по шапке так, как мог бы, но и услышал, между прочим, разговор про повышение до старшего агента. Не худший расклад для человека, который полтора часа назад стоял по стойке смирно, как новобранец перед сержантом.

Чарли сидел за своим столом и дописывал последние строчки рапорта. Я подошёл, оперся ладонью о край его столешницы и подождал, пока он поставит точку.

— Чарли, последняя просьба на сегодня. Закончишь — заскочи куда-нибудь на Лафайет или в район Кэдиллак-сквера, где открыто в этот час. Купи что-нибудь пожрать. На четверых. Простое, но сытное. Они с трёх часов дня не ели, и сейчас уже глубоко за полночь.

Я положил долларовую банкноту на угол его рапорта. Чарли посмотрел на доллар, на меня, на доллар обратно. Потом кивнул.

— Понял. А ты?

— А я пока добуду им хоть какие-то одеяла. Не на голой же лавке им ночь сидеть.

— В камеры одеяла, Роб?

— В камеры, Чарли.

Чарли пожал плечами, как пожимает плечами человек, которому уже всё равно, что делает его старший напарник, потому что за последние сутки этот напарник делал вещи и поудивительнее.

— Сделаю.

Он сложил рапорт пополам, сунул его в папку для Баркера, надел пальто и вышел. Я услышал, как внизу хлопнула входная дверь, и через минуту со стороны Шелби-стрит донёсся звук заводящейся машины.

* * *

Хозяйственная кладовая федерального здания располагалась в подвальном этаже, чуть дальше по коридору от камер. Заведовал ей старик-завхоз по фамилии Палмеро, итальянец, эмигрировавший ещё в восьмидесятых годах, у которого был ключ от всего, что в этом здании запиралось на ключ, и собственное мнение по любому вопросу, который кто-нибудь по неосторожности задавал ему вслух. Палмеро, в этот час ночи его на месте не было, потому что в час ночи Палмеро, как все нормальные люди, спал. Но запасной ключ от хозкладовой лежал у дежурного сержанта в среднем ящике стола — об этом я знал ещё с первой моей недели в Бюро, потому что Кокс однажды при мне его оттуда доставал по своей хозяйственной надобности.

Я спустился к дежурному. Тот по-домашнему устроился на своём посту, с газетой, ужином и кофе. То, что вообще-то это нарушение целой кучи инструкций, его очевидно не волновало. Как и меня, собственно.

— Сержант, ключ от хозкладовой Палмеро дайте.

Сержант, не отрывая глаз от газеты, лез в средний ящик стола, достал связку, отделил один ключ и положил его на угол стола, поближе ко мне.

— Утром Палмеро будет недоволен.

— Утром Палмеро