Абиссинец 1890. Том 10 - Сергей Насоновский
— У Ильки пятнадцатого свадьба. Вы его только на этой охоте не задержите. Он и так от невесты уехал, теперь ему еще приготовиться надо.
— Про свадьбу помню, а то, что пятнадцатого, впервые слышу. Ну, по нашим срокам успеет. И занятия у Кречета с учетом свадьбы назначим.
— Мы же с Семеном тоже там нужны.
— И вас отпущу, — рассмеялся дядя. — Защитник выискался! Ты за жениха хлопочешь или самому погулять хочется?
— Одно другому не мешает.
Я убрал конверт за пазуху и достал сложенный листок с адресом. Хорошо, что дядя все-таки вернулся до нашего отъезда. С этой просьбой к незнакомому чиновнику я бы не пошел.
— Аркадий Игнатьевич, еще одно дело.
Он взял листок, развернул.
— Во Владивостоке у Саши тетка живет или жила, — объяснил я. — Старшая сестра ее матери. Саша нашла старое письмо, просила разузнать. Я адрес тогда переписал, а сам до Владивостока никак не доберусь. У вас ведь по службе там люди есть. Можно попросить, чтобы поискали? Жива ли, на том ли месте. Хоть у соседей спросить.
— Попрошу одного человека. Только быстрых вестей не обещаю: по старому адресу и дом уже мог сменить хозяина.
— Пусть не быстро. Лишь бы узнать что-нибудь.
— Узнаем, что удастся.
На прощание он опять обнял меня.
— Береги себя, племяш. До дома-то хоть без приключений в этот раз доберитесь.
— Уж постараемся.
От дяди я вышел в приподнятом настроении. Хорошо все-таки, что успели повидаться. Только Вельский со своей охотой все портил. Никакого желания водить его по нашим лесам у меня не было, но это уже в Лончаково с крестным обсудим.
Семен ждал возле навеса. Я сменил его и рассказал, где пропадали наши. Про охоту пока ограничился тем, что везу Степану Анисимовичу поручение.
— Сам Аркадий Игнатьевич как? — спросил Рыжий.
— Как всегда. Только успел вернуться, уже нам работу нашел.
— Ну, значит, здоров.
Позднее, когда остались втроем, я отдал друзьям их деньги. Семен развернул свой сверток и поднял на меня глаза.
— Это за сколько?
— За май с июнем. И полсотни сверху, наградные.
— Вот это дело! Фомичу за курень отдам, а то уж спрашивает.
Илька пересчитал свое и начал делить деньги на две части. Семен тут же вытянул шею:
— Ты чего, побратим? Уже кому задолжал?
— На свадьбу откладываю.
Рыжий довольно засмеялся. Я убрал свою долю поглубже. Саша обрадуется: на выселке работы хватало, а деньги уходили куда быстрее, чем мы со службы возвращались.
Утром второго июля мы погрузились на пароход. Когда с ящиками закончили, я повел по сходням Беркута. Тот остановился перед самым бортом, понюхал доски и покосился на воду.
— Иди, иди, домой плывем.
Семен, ведший следом своего, проворчал:
— Кони нам уже и верить перестали.
Я засмеялся и повел Беркута дальше. Наконец-то домой.
Когда Хабаровка осталась позади, мы выбрались к борту. Ветер обдувал вспотевшую шею, и после утренней погрузки даже разговаривать было лень. Семен оперся локтями о поручень и прищурился на солнце.
— Андрей, глянь. Чего это они?
На свободной части палубы офицер, сопровождавший солдатскую команду, стянул рубаху и доставал из сумки кожаные перчатки. Толстые, округлые, какие зимой не наденешь, а для работы и подавно не годятся. Одну пару он передал солдату. Тот помог ему с завязками, натянул свои, и они встали друг против друга.
Подпоручик что-то негромко объяснил, показал удар. Солдат повторил, затем ударил еще раз, уже быстрее. Офицер откинул голову, вернулся и легко ткнул ученика в лоб.
— Руку после удара не бросайте, Лукин. Вы голову открыли.
Тот поправился, и на следующем обмене уже сам достал подпоручика. Удар вышел несильный, но подпоручик довольно кивнул.
Рыжий оглянулся на меня. Я пожал плечами, и мы подошли ближе. Илька тоже уставился на эту картину.
— Это у вас, ваше благородие, рукавицы такие? — спросил Семен. — Чтобы руки не отбивать?
Подпоручик опустил кулаки.
— И руки тоже. Боксерские перчатки, из Англии привез. Михаил Андреевич Чернов, — представился он. — А это мой ученик, Федор Никитич Лукин.
Мы назвались. Семен с любопытством потрогал перчатку, которую Чернов протянул ему тыльной стороной.
— Мягкая. С такой, поди, и удар не почувствуешь?
— Почувствуете, — заверил подпоручик. — Зато кулак о чужой лоб не рассечете.
Рыжий усмехнулся, и я уже понял, чем это кончится. Так он смотрел на всякую незнакомую штуку, которую непременно нужно испробовать самому.
— А деретесь как? Вижу, что руками, только уж больно вы друг от друга бегаете.
— Это бокс. Бьют только кулаками. Ногами нельзя, хватать и валить тоже. Лежачего не трогают. Хотите попробовать?
— С вами?
— Со мной. Если прежде не занимались, сперва покажу, как держать руки.
— Руки-то мы держать умеем, ваше благородие, — ответил Семен. — А попробовать можно.
Чернов посмотрел на него и улыбнулся:
— Тогда уговор: без борьбы.
— Удержусь как-нибудь.
Подпоручик получил разрешение у капитана. Тот велел не загораживать проходы и окликнул двух матросов, собиравшихся устроиться зрителями: им еще работать было надо. Остальные отступили, оставив место перед сложенным брезентом. Палыч остался возле наших ящиков, откуда все было видно, а нам махнул рукой: занимайтесь.
Пока Лукин помогал Семену надеть перчатки, я пригляделся к Чернову. Крепкий, сухой, двигался легко. С солдатом он работал вполсилы, поправлял его, давал отвечать. Рыжему же предстояло выяснить на себе, как подпоручик бьет без этих поблажек.
— Кулак сожмите, — сказал Лукин. — Удобно?
— Как в подушке.
— Пальцы вот так держите. И кисть не загибайте.
Чернов показал стойку, объяснил, куда можно бить. Семен повторил, несколько раз выбросил руки перед собой и нетерпеливо посмотрел на офицера.
— Ну, попробуем?
Договорились на два схода по три минуты, с минутным отдыхом. Если кто поднимет руку или попросит остановиться — сразу прекращаем. Следить за временем поручили мне.
— Готовы? Начали!
Семен двинулся вперед, примериваясь достать Чернова, и тут же получил левой в нос. Удар его не остановил, но голову откинул назад. Рыжий вскинул свою перчатку, а подпоручик уже отошел. Вслед за ним Семен ударил справа, размашисто, от плеча. Чернов пропустил кулак мимо себя и опять ткнул его левой, на этот раз в скулу.
Кто-то из зрителей хохотнул, отчего мое настроение стало портиться.
— Руки выше, Семен!
Побратим и сам прикрылся. Теперь он шел осторожнее, не лез за офицером через всю палубу. Чернов подразнил его движением перчатки, выманил на удар и тут же ответил. Семен успел подставить предплечье, но следом получил по другой щеке.
Английская наука Рыжему пока обходилась неприятно. Привык он, что после такого сближения можно взять противника за одежду,