Абиссинец 1890. Том 10 - Сергей Насоновский
Но и подпоручик быстро перестал улыбаться. Семен поймал один из его ударов на перчатку и в тот же миг достал Чернова по плечу. Чернова качнуло, хотя попал Рыжий вскользь. Офицер отступил подальше и теперь держался так, чтобы не подпускать его вплотную.
Я смотрел на них и невольно подавался вслед за каждым Семеновым ударом. Еще немного, вот сейчас достанет! Но Чернов всякий раз успевал убрать голову, а когда побратим тянулся следом, встречал его прямым. Самое досадное, что видел я это заранее, а помочь ничем не мог.
— Да не бегай ты за ним!
— Андрей, время, — напомнил Илька.
Я спохватился и глянул на часы. Оставалось еще немного.
Семен пропустил очередной удар по касательной и все-таки добрался до ребер противника. Чернов прижал локоть, большая часть удара пришлась в защиту, но подпоручику пришлось развернуться и уйти в сторону. Теперь хоть не один Рыжий получал.
— Время!
Побратим подошел к нам, запыхавшись. Нос покраснел, возле скулы наливалось пятно. Он хотел потереть лицо, вспомнил про перчатки и с недовольством опустил руки.
— Ну и зараза! Я еще ударить не успел, а он мне уже нос поправил.
Илька поднес ему кружку. Семен сделал несколько глотков и покосился на Чернова, которому Лукин что-то говорил, показывая на свой бок.
— Ты за ним тянешься, — сказал я. — Он на это и ловит. Дай самому подойти.
— Да понял. Близко он не любит. Только поди доберись.
— Не бей сразу с плеча, тут размашисто не нужно. Он видит, когда ты начинаешь.
Рыжий посмотрел на меня с укоризной:
— Хорошо тебе советовать. В нос-то мне прилетает.
Рыжий осторожно повел челюстью.
— Мягкие рукавицы, говорил… Надо было спросить, с которой стороны мягкие.
Чернов тем временем подошел поближе.
— Продолжим, Семен?
— Продолжим, ваше благородие. А то я еще сам толком не попробовал.
Во второй раз Рыжий вперед не полез. Поднял перчатки, чуть пригнул голову и стал ждать. Чернов сделал шаг, другой, потянулся левой, но Семен только дернул плечом, не поддавшись на обман. Офицеру пришлось подойти еще.
Перчатка Чернова скользнула возле виска, а Рыжий шагнул к нему и коротко врезал в бок. Подпоручик резко выдохнул, ответил справа, попал Семену над перчаткой и поспешил отойти.
— Вот! — вырвалось у Ильки.
Теперь главное, чтобы Рыжий не обрадовался раньше времени.
Чернов быстро освоился и с этим. Он несколько раз показал, что пойдет вперед, выманил Семена навстречу и встретил сразу двумя ударами. Второй пришелся в лоб, побратим попятился. Офицер тут же нагнал его и добавил по корпусу.
— Семен, не стой!
Тот ушел в сторону, прикрывая голову. На лице у Чернова уже не было того добродушного любопытства, с которым он приглашал Семена попробовать. Вошел во вкус. Похоже, теперь он хотел выиграть, и Рыжему пришлось несладко: едва побратим готовился ответить, подпоручик опять оказывался в стороне.
Семен ушел в сторону, заставив Чернова развернуться спиной к брезенту, и чуть опустил перчатки. Я уже набрал воздуха, чтобы гаркнуть ему про руки, когда заметил, как внимательно он следит за офицером.
Чернов пошел на него. Левая перчатка метнулась к лицу, и Рыжий коротко отклонился, не пытаясь отскочить. Следом шла правая. Семен подставил под нее предплечье, шагнул ближе и показал удар в ребра. Офицер опустил локоть, а наш ударил выше, коротко, почти без замаха.
Я даже самого удара толком не разглядел. Чернов дернулся, отступил, попробовал еще удержаться и сел на брезент.
Рыжий сразу опустил руки.
— Михаил Андреевич?
Лукин шагнул было к нему, но подпоручик поднял перчатку.
— Довольно. Сейчас…
Он посидел немного, потом поднялся с помощью солдата. С краю уже собирались крикнуть что-то одобрительное, но передумали. Илька замер с кружкой, Семен стоял напротив Чернова и ждал.
Подпоручик потрогал разбитую губу, посмотрел на перчатку, а затем рассмеялся.
— Вот это я открылся!
— А чего вы все по лицу да по лицу? — ответил Рыжий. — Надо же было чем-то отвлечь.
Чернов опять засмеялся и протянул ему руку. Оба забыли про перчатки, неловко ткнулись ими друг в друга, и тут уж захохотали вокруг. Семен тоже заулыбался, обернулся к нам. Нос у него успел распухнуть, зато довольный был — хоть сейчас еще раз выходи.
— Где так научились? — спросил подпоручик, пока Лукин развязывал ему шнурки.
— Да у нас, ваше благородие, тоже кулаками дерутся. Только рукавицы такие я впервые надел.
— Вижу. После вашего удара по плечу сразу заметил.
— А я после вашего по носу.
Я помог Семену снять вторую перчатку и не удержался:
— Ну ты прям как Кассиус Клей!
— Какой еще клей? Сапожный?
Тьфу ты, выскочила же добрецовщина!
— Боец один вспомнился. По кулачной части.
— Прозвище, что ли? Меня уж Рыжим зови, я привык.
Чернов, прижимая к губе платок, пригласил нас поесть вместе. Дорожный запас у него нашелся, а знакомство, как он выразился, следовало закончить без дальнейшего ущерба для лиц. Семен глянул на Палыча.
— Ступайте, — разрешил Денис Павлович.
За столом Рыжий с Черновым быстро разговорились. Михаил Андреевич показывал свободной рукой, как уходил от его размашистых ударов, а Семен возражал, что в обычной драке так далеко уйти ему бы не дали.
— Поэтому мы и договаривались без борьбы, — смеялся подпоручик. — Я вас для приятного знакомства пригласил, а не чтобы вы мной палубу вытерли.
— Так мы тоже без злобы.
Семен уже выпытывал, где заказать перчатки и во что они обойдутся. Я смотрел на его распухший нос и понимал, что в Лончаково у нас, похоже, еще одно занятие появится. Михаил Андреевич обещал записать адрес, а Илька попросил после показать ему, как правильно держать руки.
На следующей стоянке пароход принимал дрова. Мы вышли посмотреть на берег и как раз увидели, как возле штабеля строительного леса под тяжестью бревен просела подкладка. Верхний ряд дрогнул, одно бревно пошло вниз. Работники шарахнулись в стороны, но один не успел.
Его крик я услышал уже на бегу к сходням.
— Михаил Андреевич, двоих к нашим ящикам и коням! — бросил Палыч. — Мы на берег.
Подпоручик распорядился солдатами и побежал следом. Когда мы с Илькой добрались до штабеля, двое работников уже давили на слегу. Прижатый товарищ пытался выдернуть ногу, но с каждым усилием только громче кричал. Соседнее бревно шевельнулось.
— Стой! — рявкнул Палыч. — Сперва подоприте, всех же придавит!
Я присел возле пострадавшего. Тот сидел в щепе, держась обеими руками за бревно, будто мог его отодвинуть. Сапог ушел между стволами, ногу зажало над щиколоткой.