Мюнхенский узел. Книга 1 - Тим Волков
Немного погодя в дверях показался Захар. Спустившись по низеньким ступенькам крыльца, парень улыбнулся и быстро зашагал к пивной.
— Ну? — нетерпеливо вопросил доктор.
— Вышел из «Стассенбурга». Я подсмотрел!
— Молодец, Захар!
Итак, Гитлер через Эмиля Мориса имел какие-то дела со «Стассенбург и Ко». Какие? Уж точно, не транспортные…
Что ж, теперь дело стало за бухгалтером Максом! Как он там говорил? Тайный аудит…
— Шкаф, — усаживаясь на сиденье, вдруг промолвил Захар.
— Что — шкаф? — заводя мотор, Иван Павлович хлопнул глазами.
— Шкаф там, у них, в кабинете… Несгораемый, фирмы «Мильх и К», — деловито пояснил Амзораков. — У нас такой был в депо, в бухгалтерии. Ну, еще в Омске. Плохой шкаф. С виду — надежный: тяжелый и стенки толстые. А замок хиленький. Хорошему слесарю — на пару минут.
* * *
Герр Людвиг-Максимилиан Штенбег, в просторечии — Макс, по просьбе доктора наведался в «Стассенбург и Ко» уже тем днем, сразу после обеда. А вечером уже явился с докладом в пивную на Мариенплац. Погода позволяла — уселись за дальним столиком на террасе, под липами.
— Ну? — глотнув бархатного темного пива, Иван Павлович улыбнулся. — Как там наш тайный аудит?
— Не знаю, — вдруг кашлянул Амзораков. — Не знаю, как перевести — «тайный аудит»… Нет, как «тайный» — знаю…
— Ich hab’s verstanden, ich hab' s verstanden! (Да я понял, понял!) — бухгалтер вдруг засмеялся.
— О! — обрадовался Захар. — Говорит, что понял.
— Хорошо, — покивал Иван Павлович. — Переводи дальше. Только попрошу не очень громко.
Доктор слушал. Официант принес густую похлёбку айнторп — на мясном бульоне с картофелем, капустой, кусочками мяса, колбасками и бобовыми. Это сытное блюдо, которое может заменить и первое, и второе. Рингельман как-то обмолвился, что бухгалтер ее очень любит. А еще любит запечённую свиную рульку — швайнхаксе. Для нее мясо маринуют несколько дней в пиве с чесноком и тмином, а затем долго томят в духовке, чтобы оно стало мягким и легко отделялось от кости. Подают с тушёной капустой и картофельными клёцками… Как при всем при этом Макс оставался худым, как карандаш — загадка! Может, не так и часто выпадало покушать подобные изыски?
— Так, так, что вы говорите? Вот так дела-а!
«Стассенбург и Ко» тайно финансировали НСДАП и лично Гитлера! Именно так утверждал Штенберг. Не напрямую, через поставную фирму по ремонту велосипедов, принадлежавшую родственникам Эмиля Мориса.
— Они что же, показали вам эти документы? — поставив кружку, изумился доктор. — Как там? Зачем?
— Никакие документы они не показывали, — сдув пену, Макс хитро прищурился. — Но и особо не прятали. Они просто лежали на столе вместе со всеми… А у меня глаз наметан!
— Одна-ако! — покачал головой Петров. — Ничего не боятся! Обнаглели совсем.
— Не боятся — точно, — бухгалтер улыбнулся и качнул головой. — Я вам больше скажу! Может, они даже и хотели бы, чтоб я эти документы увидел! Ну, не я, как просто я… А как представитель «Баварского фармацевтического товарищества». Чтоб герр Рингельман знал! И задумался бы… Я так полагаю!
А ведь он прав, — настороженно подумал доктор. Кругом прав! Нацисты — ребята нахальные, привыкли действовать нахрапом. «Стассенбург» многие знают… Все-таки — перевозки. Многие связаны. И вот этот вот «Стассенбург» финансируют какую-то маргинальную партию! Почему? Себе в убыток? Вряд ли. Значит, знают что-то такое, чего пока их конкуренты не знают! Так, может, стоит поторопиться и тоже профинансировать? Пусть даже не партию, а хотя б их газету… Как бишь она? «Фелькишер Беобахтер», кажется… Там нынче за рекламу дерут — ого-го!
Так вот и должны были рассуждать представители баварского бизнеса… Судя по всему, так и рассуждали…
— Теперь — о золоте, — бухгалтер понизил голос. — Тут уже я выяснял окольным путем. Еще до войны фирма «Стассенбург и Ко» занималась добычей золота в Восточном Камеруне. Но, тогда Камерун был нашей колонией! А нынче принадлежит французам. Однако…
Глотнув пива, Макс покусал губу и продолжил:
— Однако, ходят слухи, что «Стассенбург» занимается контрабандной продажей золота! Мало того, они уже продали килограммов сто!
— Сколько, сколько?
Они! Иван Павлович дернулся — он прекрасно знал, откуда у «Стассенбурга» золото! То самое, из золотого запаса Колчака! Столь необходимое молодой советской республике… Золото Советской России!
Которое сейчас уходило промеж пальцев, растворялось, помогая Гитлеру поучить власть! Сто килограмм уже… И еще оставалась сотня! Ну, сволочи…
— Мало того, — между тем, продолжал Штенберг. — Они заключили фьючерсные сделки! Как будто золото им потоком идет. Ну, раньше так и было… Но, раньше был Камерун! А теперь Камеруна нет.
* * *
На этот раз Петров с Амзораковым приехали в Хайдхаузен на извозчике. В третьем часу утра. Или — ночи, как кому удобнее называть.
В «Бродяге» нынче было шумно, походе — дрались. Гудя сиреной, проехал по Розенхаймерштрассе кургузый полицейский фургон. Как раз у «Бродяги» и остановился.
— Перейдем-ка на другую строну, — негромко распорядился доктор. — Еще заметут.
Соратники быстро пересекли улицу, и, дожидаясь, когда проедут полицейские, затаились за старой липой.
— Не хотят ли что-нибудь господа? — вдруг спросил возникший непонятно откуда парень в надвинутой на глаза кепке.
Неприятно ухмыльнувшись, он красноречиво пошевелил пальцами…
Понятно — торговал дурью…
— Не сейчас, — коротко бросил Захар.
— Понял, — парень тот час же растворился в ночи.
Кругом было темно. Тусклые желтые фонари почти ничего не освещали, а, скорее, еще больше сгущали тьму.
Откуда-то вдруг послышался крик! Его сменила какая-то залихватская песня… Кто-то прошмыгнул, скрылся за углом. Вот прокатил припозднившийся таксомотор. Какая-то мадемуазель вполне определенного вида, выскочив на проезжую часть, махнула рукой.
Такси не остановилось. Наоборот, прибавив скорость, быстро исчезло за углом.
— Na gut, na gut! Und zur Hölle mit dir! (Ну и ладно! И черт с тобой!) — выругалась женщина. — Es tut nicht weh, dass es notwendig ist. Und ich gehe zum «Landstreicher»! Ja! Da gehe ich hin! Ta-ta… ta-ta-ta…
(Не больно то и надо. А пойду-ка я в '«Landstreicher»! Да! Туда и пойду! Та-та… та-та-та…)
— Oh! Meine Herren! Das sind sehr kleine! Möchten Sie die Dame nicht mit einer Zigarre behandeln? Und ich werde euch auch etwas zubereiten!
(О! Господа! Премиленькие какие! А не хотите ли угостить даму папироской? И я