Абиссинец 1890. Том 10 - Сергей Насоновский
Я привязал Беркута и подошел поздороваться. Следом из правления вышел Степан Анисимович и оглядел парней.
— Ну, показывайтесь. Мельников, где шашка?
— У бати, Степан Анисимович. В Козловской ждет, привезти обещал.
Крестный перевел взгляд на Бортеньева.
— А скатка у тебя где?
Илюха посмотрел на седло и тут же хлопнул себя по лбу.
— Дома осталась. С вечера собрал, на лавку положил…
— Давай пулей до дому, мы тебя ждем.
К повозке подошел Денис Иванович Огородник. Я подал ему руку, помогая подняться. Он уселся, положил чекмарь рядом и подозвал обеих матерей:
— Садитесь, еще натопчетесь сегодня.
Когда Илюха вернулся и приторочил скатку, крестный велел трогаться. Повозкой правил Сашка Моренченко.
За станицей я поравнялся с Прохором.
— А отец твой откуда в Козловскую едет?
— Из Буссе. Его туда к команде пополнения прикомандировали. Молодых готовит, потом к месту службы отправляет. Вахмистру там дела хватает, домой не всякий раз вырваться может. А к моему приему обещал быть.
Перед Козловским правлением было многолюдно: повозки оттеснили к краю площади, у коновязей стояли лошади, а приехавшие держались каждый возле своих. Буссевцы, судя по разговору Кравцова с одним из них, приехали еще вчера.
Пока добрались до коновязей, дважды пришлось остановиться: то лошадь поперек дороги поставят, то родня с узлами протиснется между всадниками. Я подобрал повод, чтобы Беркут не тянулся к чужим коням. С краю площади еще можно было проехать, а ближе к крыльцу люди стояли так тесно, что проходили боком, придерживая шашки.
Двое буссевских парней щеголяли новыми чекменями из тонкого сукна. Бортеньев поглядел на них и расправил складку на своем рукаве. Возле марковских возился с подпругой пожилой казак, пока сын держал коня; у соседней телеги мать пришивала парню пуговицу, а его старший брат начищал шашку.
У буссевцев и кони оказались под стать справе, сытые, выхоженные. Один из парней заметил, как Илюха разглядывает его коня, и придержал повод, давая посмотреть.
— На стрельбах рядом встанем? — спросил он у Прохора.
— Коль рядом поставят, — ответил тот. — Только после стрельбы на ветер не пеняй.
Буссевец усмехнулся. Илюха повернулся к Прохору и тоже улыбнулся, а я уже прикидывал, как наши покажут себя перед этими щеголями. Наших на приеме всего двое, зато каких двое.
— Княжевской приготовиться! — донеслось от правления.
Козловские собрались ближе к крыльцу, чуть поодаль ждали верхне-михайловские. Мы остановились у свободного конца коновязи. Я помог Денису Ивановичу сойти с повозки и проводил его к лавке у правления.
Прохор вдруг поднял руку.
— Батя!
Федор Тимофеевич Мельников шел к нам с завернутой в полотно шашкой под мышкой. Он поздоровался за руку со Степаном Анисимовичем, потом обнял сына.
— Ну, здорово бывал, Прохор. Дождался?
— Слава богу, батя. Дождался.
Я поздоровался с Федором Тимофеевичем и забрал у Прохора повод. Отец развернул полотно и протянул сыну шашку в ножнах.
— Держи. Прибор на ножнах поправили, портупея новая. Служи с честью.
Прохор чуть вытянул клинок, оглядел и вернул на место, затем накинул портупею. Отец потянул поправил ремешок.
— Вот теперь добре.
— Благодарствую, батя.
Мельников-старший хлопнул его по плечу, а мать подошла обнять мужа. Я вернул товарищу коня. Прохор уже привычно придерживал ножны рукой, но улыбка с лица у него все не сходила.
Павел Максимович Бортеньев, старший урядник пограничной команды, успел приехать к самому сбору. Илюха обнял отца так, что у того папаха съехала на затылок.
— Полегче, казак! — Отец поправил ее и засмеялся.
Мать Ильи взяла мужа под руку и заговорила с ним вполголоса. Илюха стоял рядом и все пытался вставить свое слово, но его пока не слушали.
— Станица Княжевская — выходи! Лончаково — приготовиться! — снова крикнул писарь.
Илюха с Прохором сразу повернулись к крыльцу.
Степан Анисимович отнес списки в правление. Пока я переставлял Беркута подальше от толпы, наших позвали к столу у входа.
Я подошел, когда писарь уточнял возраст парней, сверяясь со своими записями и принесенным Кравцовым списком. Из соседней комнаты вышел Балохин и позвал их по одному на врачебный осмотр.
Федора Тимофеевича Мельникова окликнул знакомый офицер. Они поздоровались, но долго поговорить не вышло: стоило Прохору скрыться за дверью, отец придвинулся к простенку, откуда был виден выход.
Павел Максимович Бортеньев тем временем достал деньги, пересчитал и завернул в небольшой платок.
— Это Илье в дорогу, — пояснил он жене. — Отдельно сбереги.
— А писать ему куда, когда уйдет? — спросила она у крестного.
— До вызова Овсянниковым оба в Лончаково останутся. Сотник на них свои виды имеет. Когда назначение будет известно, скажу вам, куда письма слать.
Бортеньев вышел, застегивая рубаху, и мать опять расправила ему ворот. Врач назвал писарю результаты осмотра обоих, и Кравцов повел нас к коням.
Для осмотра оставили свободный участок вдоль площади. Туда подводили расседланных лошадей.
У ветеринара еще стояли верхне-михайловские, и мы поджидали своей очереди.
После них марковский парень подвел невысокого мохноногого коня. Ветеринар оглядел его, затем перевел взгляд на хозяина.
— Справу навьючишь, сам сядешь — понесет?
— Дык он меня с поклажей носит, — вступился отец парня. — Сын-то полегче будет.
— Проведи рысью.
Конь побежал ровно, и парню пришлось прибавить шагу. Ветеринар еще осмотрел ноги, заглянул в зубы и признал его годным. Отец забрал у сына повод, а тот отошел за своим седлом.
Перед нами вывел своего коня молодой казак из Княжевской. Пока тот шел шагом, я ничего дурного не заметил, но на рыси он стал припадать на переднюю ногу. Ветеринар остановил парня, присел возле лошади и ощупал ногу над копытом.
— Давно припухло?
Отец казака подошел ближе.
— Да не было ничего. Недавно купили, сам смотрел. И сюда хорошо шел.
Ветеринар велел еще раз провести коня. Парень пробежал с ним вдоль площади и вернулся, уже глядя на отца.
— Пока принять не могу, хромает.
— Так поправить можно? Мы на него сколько денег собирали. На справу сыну оставили, остальное все отдали. Другого-то я сейчас не куплю.
— Сперва надо выяснить, что с ногой. Отведите его в сторону, после осмотра еще погляжу. Сейчас в годные не запишу.
Отец взял у сына повод, а тот пошел рядом с седлом в руках. Я подвинулся, пропуская их. Парень опустил голову, словно чувствуя свою вину в том, что конь захромал.
— Не дай бог так нарваться, — тихо сказал Илюха.
Прохор дернул его за рукав и кивнул на отца с сыном: те еще не успели отойти.
Когда подошла наша очередь, я забрал у