Абиссинец 1890. Том 10 - Сергей Насоновский
— За сенокосными лугами? — уточнил Денис Иванович. — Туда хорошо. И к реке близко, и ключ свой имеется.
Петр Петрович достал из стола карту. На ней были нанесены дорога от тракта, ручьи и распадки. От заимки расходились тропы, возле некоторых стояли отметки. Эпов положил рядом тетрадь и раскрыл ее на странице с закладкой.
— Здесь расстояния записаны и подходы. Вот нижняя заводь, здесь солонец, дальше два лабаза. По кабану сперва ближний распадок посмотрим.
Кравцов придвинул карту к себе.
— Подводы верхней дорогой пойдут. По низу с кухонным грузом я больше не полезу.
— Для того и объезд сделали, — ответил Эпов.
— А прежнюю гать я до конца дней помнить буду, — проворчал крестный. — Особенно повара с его посудой.
Денис Иванович усмехнулся, а я еще раз посмотрел на карту. Мы с дядькой толковали о ночлеге, проводниках и подвозе, и я уже прикидывал, сколько всего придется устраивать. А у Петра Петровича даже охотничьи выходы были расписаны.
— Вы там давно все оборудовали?
— После прежнего приезда Андрея Николаевича и занялся. Каждый раз начинать с колышков да котла на костре мне надоело. Курень большой поставили, конюшню, сараи. Теперь людей принять есть где. А зверя перед каждой охотой все равно смотреть надо.
Он повернул лист ко мне и показал тропу, уходившую к воде.
— Ты с пришлой группой будешь этим берегом заниматься. Лодкам место удобное, а катеру глубину промерим. Кравцов, возьми завтра своих, пусть все ногами пройдут. С вами Агафонов поедет, ему охотничьи места готовить.
На осмотр решили выехать утром. Ночевать нас оставили в гостевом доме. Повозку с Моренченко крестный оставил при нас: на ней Денису Ивановичу предстояло вернуться в Лончаково. Матерям наших парней нашли места на другой подводе, уходившей в станицу. С уезжавшими в Лончаково крестный передал, чтобы Илька и Киле ждали нас у поворота на сенокосные луга. Я попросил сказать Саше, что вернусь на следующий день.
Утром Денис Иванович устроился в повозке. Петр Петрович выехал из двора верхом. Рядом с ним держался урядник Игнат Олегович Агафонов. Пока выбрались за станицу, я успел рассказать ему последние домашние новости.
У развилки Киле придерживал двух коней, а Илька сидел в траве возле дороги. Завидев нас, он поднялся.
— Долго ждете? — спросил я.
— Только приехали. Ну что, нашли, где начальство разместить?
— Нашли. Поедем на заимку Петра Петровича.
— Знаем такую, места там хорошие и зверя много.
Киле с Агафоновым поехали вперед. За ними держались Эпов и крестный, мы с Илькой пристроились возле повозки.
Дорога шла вдоль лугов, потом забирала выше по склону. На сырых местах под колесами лежал настил, кусты по обочинам были вырублены. У ручья Денис Иванович указал чекмарем в сторону старой колеи, заросшей травой.
— Вот там прежде и вязли.
— Теперь в обход идти будем, — отозвался Петр Петрович.
На повороте повозку качнуло, Сашка придержал лошадь и провел колеса между корнями. Я оглянулся: груженая телега тут пройдет.
За деревьями показалась крыша, затем дорога вывела нас к высоким воротам. Я придержал Беркута. Заимка занимала целый двор, огороженный плотно пригнанными бревнами. В ограде были прорезаны бойницы, а снаружи до леса оставлена расчищенная дорога. Через открытые ворота виднелся большой курень с широким крытым крыльцом. Во дворе дежурило трое казаков.
— Вот это я понимаю, на охоту съездить, — сказал я Ильке.
Он поднялся в стременах, заглядывая во двор.
— Тут всем гасяном жить можно.
Справа от ворот тянулась конюшня, рядом стояли сараи. Кухню вынесли в отдельную постройку. У нее под навесом были сложены сухие дрова. Между куренем и дальней оградой оставалась ровная площадка, где свободно разместился бы целый походный лагерь.
Я помог Денису Ивановичу сойти. Эпов передал коня казаку, открывавшему ворота, и повел нас в дом.
Из сеней мы прошли в просторную горницу с длинным столом и стульями. Окна были большие, пол чисто выскоблен, у стены стоял шкаф с посудой. За следующими дверями оказались спальни с настоящими кроватями, тюфяками и сложенными одеялами. Я заглянул еще в одну комнату: умывальник, зеркало, на вешалке полотенца.
— Под гостей белье привезут, — сказал Петр Петрович. — Слуги сами постелют, как кому привычно.
— А нам с тобой, Андрей, на лавке места не останется, — заметил Илька.
— Я уж как-нибудь потерплю.
Кравцов спросил, где хранят палатки. Эпов указал во двор:
— В сухом сарае, со стойками и веревками. Когда определимся с людьми, распорядимся ставить. До приезда еще все проветрим.
Я вышел с ними. В конюшне было пять денников, аккуратно сложено сено. Для тех коней, которым не хватит места внутри, вдоль ограды тянулся навес с яслями. От кухни к ключу шла утоптанная дорожка. Сам родник прикрыли небольшим срубом, а вода по деревянному желобу стекала в каменное углубление и дальше уходила вниз, к реке.
Пока я подставлял ладони под холодный ручеек, Петр Петрович подозвал Агафонова.
— Игнат Олегович, после осмотра возьмешь людей. Приваду у кабаньего лабаза надо подновить, солонец проверить, соли добавить. Корм на старые места подвозить понемногу. Пусть поглядят, откуда зверь теперь выходит и в какое время. Сам по следам пройдешь, потом мне доложишь.
— Сделаю, — ответил урядник.
— И укрытия осмотри. Где жердь отошла или сиденье ослабло, поправить. Новые жерди в стороне приготовьте, возле засидок деревья не рубить.
Кравцов остался с Огородником посмотреть, где поставить палатки и коновязи. Я снял с седла винтовку и догнал остальных у калитки. Эпов вел нас к реке по широкой тропе. За поворотом открылся пологий спуск к галечной косе; выше воды под навесом лежала перевернутая лодка. От берега до куреня вещи можно было донести прямо по тропе.
Ниже, у заводи, я сперва заметил только стенку из камыша. Петр Петрович отвел край плетенки, и за ней оказалась скамья. Перед скамьей оставался узкий просвет к воде.
— На птицу здесь садимся. Утка у дальнего берега держится.
Илька присел на скамью, примерился и выбрался обратно. Мы с ним прошли дальше по берегу, заглянули в осоку и вернулись к тропе. Киле показал выход из леса, где примятая трава уходила к воде.
— Кабан ходит.
Чуть выше начинались свежие порои. В земле глубоко отпечатались копыта, поперек следа лежал вывернутый корешок. Илька присел возле него.
— Да, он тут недавно рылся.
Эпов посмотрел и позвал Агафонова:
— Вот этот выход тоже проверьте.
За ручьем, среди деревьев, стоял лабаз. Крепкие жерди, дощатое сиденье, поперечина под ноги. С боков его закрывали ветви, а впереди открывался вид