Офшорный блюз - Владимир Прягин

Я оглянулся на капитана. Тот тряхнул головой, несколько раз моргнул, а затем удивлённо проводил взглядом кляксу:

— Под нами, что ли, прошла? Хм, странно… Обычно мимо…

Судя по всему, он забыл последние полминуты — с «пикселями» и замедлением времени.

Ощутив, что снова могу нормально соображать, я прикинул — почему клякса к нам притянулась? Разумное объяснение было только одно — потому что, в отличие от всех предыдущих случаев, на борту присутствовал я…

Да, я отличаюсь от местных. Пропитан другим временем — так, кажется, выражался мой приятель из будущего. Поэтому клякса-тень на меня и клюнула, видимо…

— А ещё что-нибудь кроме этих клякс тут бывает? — спросил я. — Всякое странное?

— Да вроде и ничего, — сказал капитан. — Кляксы тоже редко, не каждый день. До сих пор я только одну и видел, эта — вторая.

Я мысленно констатировал — ну, значит, это и есть те самые «вкрапины», можно спорить на ящик водки.

Синельников-то зачем их искал?

Ну, впрочем, он ведь не знал, что они собой представляют. Раскатал губу — вот выловит он «вкрапину», а внутри неё сундучок с инопланетными тайнами. Хотя клякса, наверное, от него просто ускользнула бы…

Возле острова мы крутились ещё какое-то время, но больше ничего интересного не увидели. Потом я заметил, что с берега на нас смотрит в бинокль какой-то неприветливый тип, и сказал капитану — всё, закругляемся.

По дороге назад я вновь ломал голову — что за «пиксели» мне привиделись?

При этом я был уверен — это не пресловутый «сбой в матрице». Во-первых, такая версия выглядела бы ещё более попсово, чем летающая тарелка. А во-вторых, эти «пиксели» вызывали у меня ассоциации не с компьютером, а с чем-то совсем другим, о чём я недавно слышал, но никак не мог вспомнить…

К вечеру мы вернулись в Новоархангельск.

Я ощущал разочарование. Да и вообще самочувствие было так себе. Головокружение подступало, а по спине вдоль позвоночника пробегала ледяная щекотка.

Не включив даже телик, я лёг в кровать. Несколько минут проворочался в изнуряющей полудрёме и лишь затем провалился в сон.

Мне приснилась клякса.

Я опять оказался внутри неё и увидел «пиксели». Но теперь, в режиме «повторного просмотра», соображал я лучше, и до меня дошло — «раскрошенная» картинка лишь косвенно отражала реальность.

Тогда, возле острова, мой мозг пытался визуализировать информацию, которой была напичкана «вкрапина». Лихорадочно конвертировал всё в картинки, которые я хоть как-то мог воспринять.

А расшифровал я их вот только сейчас.

Мне вспомнилась-таки ключевая фраза из будущего: «Это даст нам понимание хроноквантовых механизмов».

«Пиксели» — кванты времени…

На самом-то деле они, наверно, никак не выглядят, а воспринимаются каким-нибудь шестнадцатым чувством. Но я, привыкший к компьютерам, визуализировал их вот так…

И этот ключ теперь вывел меня из тупика. Мой мозг во сне заработал чётче, спокойнее. Картинка достроилась.

Мне представилось что-то вроде многожильного кабеля. Он тянулся через пространство-время, в будущее из прошлого. В него вплетался тонюсенький проводок, идущий извне, от другого «кабеля», видневшегося поодаль.

Это проводок был линией моей жизни, которая перебросилась почему-то из одного хронологического потока в другой, соседний.

Да, перебросилась, а затем заменила здешнюю линию, почти идентичную. Ту, что принадлежала другому Комлеву, молодому. Замена произошла вопреки моему желанию. И, судя по всему, вопреки желанию тех, кто меня отправил из будущего.

Почему так случилось?

Этот вопрос, которым я задался во сне, вновь что-то переключил у меня в сознании. Теперь я увидел «кабель с жилами» изнутри. А катализатором для этих видений всё так же служила «вкрапина», в которую я окунулся днём.

Я двинулся по своей же линии в прошлое.

Поначалу было легко. Я перебирал в памяти свои приключения в Новоархангельске, продвигаясь мысленно вспять, из сегодняшнего дня в предыдущие.

Затем я, однако, дошёл до точки, где стало сложно. А именно — до момента на смотровой площадке, когда я, собственно, и очнулся в теле здешнего Комлева.

Если я пытался из этой точки протиснуться ещё дальше в прошлое, то меня выбрасывало в «паст фьючер». В Москву две тысячи девятнадцатого года, в лабораторию с линзой. Короче говоря, в мой прежний поток, где и начиналась моя история.

Но сейчас мне требовалось другое.

Я хотел заглянуть в прошлое молодого Комлева, здешнего. Посмотреть, что с ним происходило до моего появления.

И вот именно это мне не давалось.

Как это делается, я понятия не имел. Экспериментировал, пробовал, но меня вновь и вновь вышвыривало в Москву, в мою тамошнюю память. Дёрнувшись от досады, я просыпался, некоторое время таращился в потолок, а затем проваливался в очередной неудачный сон. Раз за разом пытался сосредоточиться, и это выматывало. На пару часов мой мозг отключался, и я нырял в прохладную темноту без всяких картинок. После чего выныривал, и всё повторялось.

Ночь промелькнула, наступил новый день, но мой мозг зациклился, его затянуло в этот полубредовый водоворот.

И только под вечер у меня наконец-таки получилось.

Из точки преткновения я сместился в прошлое по хронологической нити, которая принадлежала не мне, а здешнему Комлеву.

Ощущение было странное. Я смотрел вроде бы своими глазами, но при этом чужими. Был наблюдателем и действующим лицом одновременно. Но всё-таки полностью не отождествлял себя с персонажем. Главным был он, «тот» Комлев.

Вот он съезжает на автомобиле с парома.

Вот у него звонит телефон.

Собеседник в трубке говорит вежливо:

— Александр Юрьевич, некоторое время назад вы связывались с концерном «Ситка Дайнемикс»…

— Да, — подтверждает молодой Комлев. — Но я не получил ответа, поэтому устроился на другую работу. Всего хорошего.

— Буквально одну минуту, Александр Юрьевич! Не бросайте трубку, пожалуйста. У нас есть очень серьёзное предложение. И мы постараемся не отнять у вас много времени.

Комлев колеблется, я чувствую это. А голос из телефона увещевает:

— Приглашаем вас на личную встречу. Не больше часа. Если у вас найдётся возможность сейчас подъехать на Гаваньскую сопку, мы объясним подробности.

— В каком смысле — на сопку?

— У нас тут база. Подъезжайте сначала на южный склон, на смотровую площадку. Там мы вас встретим и покажем дорогу. Это вас ни к чему не обязывает. Мы сообщим подробности, а вы на этой основе сделаете свой выбор.

Некая логика в этом предложении есть. Если уж вести такие переговоры, то лучше прямо сейчас, пока Комлев не приступил к работе у приставов. Уходить в