Офшорный блюз - Владимир Прягин

Сцапав мобильник, я набрал номер, полученный от Ростислава в пятницу и принадлежащий начальнику службы безопасности «Оушен Сайбер Системс».

— Господин Дольников, — сказал я, — прошу извинить за ранний звонок. Моя фамилия Комлев, я пристав, и у меня есть сведения, которые помогут разоблачить преступную группировку, имеющую кротов в концернах и госструктурах.

— Вы говорите от имени своей службы? — спросил он после секундной паузы.

— Готовлю доклад начальству. Надеюсь, мы скоординируем действия.

— У вас есть имена кротов, работающих в нашем концерне?

— Давайте созвонимся ещё раз, через пару часов. Надеюсь, тогда получится обсудить всё конкретнее.

Завершив разговор, я погнал на службу. А как только доехал, сразу пошёл к Овчинникову, начальнику управления.

— Шеф, — сказал я, — есть крутая тема. Можем пощипать группировку, которая кошмарит концерны и лезет к нам.

Смерив меня взглядом, он поинтересовался:

— Комлев, ты вчера пил?

— Ни грамма. И позавчера тоже. Но на меня выходили люди, которые предлагали мне сливать информацию за деньги. Троих могу опознать, если их задержат. Ну, или с художником поработаю, пусть портрет нарисует. Предлагаю не медлить. Я уже позвонил начальнику безопасности «Оушен», предварительно сориентировал, без подробностей.

Овчинников приподнялся, упёршись в столешницу мощными кулаками. Лицо у него налилось багрянцем. Он стал похож на быка, и я всерьёз испугался, что он сейчас ринется на меня прямо через стол и затопчет. Я рефлекторно чуть сдвинулся на стуле назад.

Но, к счастью, обошлось.

Опустившись в кресло, Овчинников нашарил бутылку минеральной воды, свернул с неё крышку. Вода злобно зашипела и брызнулась, но он не обратил внимания. Присосался к горлышку, сделал пару глотков. Цвет его лица понемногу вернулся к норме.

— Комлев, — сказал он, — ты понимаешь, что за такое вылетают со службы?

— Да, — сказал я. — Готов написать заявление по собственному желанию. Но всё-таки сначала, по-моему, имеет смысл накрыть этих козлодоев.

Честно говоря, я и сам не планировал оставаться. За эти дни я понял — работа не для меня. В московской реальности (теперь это вспоминалось почти отчётливо) я не имел отношения к силовым структурам, ни разу в жизни. А пистолет держал только в тире…

Но прежде чем покидать Службу приставов, я хотел выжать максимум из сложившейся ситуации. И да, я решился на авантюру.

Овчинников молчал долго. Затем опять отхлебнул воды и сказал негромко:

— А Яшка меня ведь предупреждал…

— Гм. Яшка? — переспросил я.

— Яков Леонтьевич, твой бывший начальник в Южном. Сказал, что толк из тебя, пожалуй, может и выйти, если привыкнешь голову использовать чаще…

От комментариев я предпочёл воздержаться. Овчинников же спросил:

— Кто именно к тебе обращался? Кто пытался купить?

— Было два случая, — сказал я. — Сначала выдавали себя за безопасников из «Ситка Дайнемикс», но это было враньё. Они даже документы не показали. Хотели, чтобы я сливал им инфу. Причём обещали влезть мне в мозги и что-то там подкрутить, чтоб меня нельзя было расколоть при проверке на полиграфе… Да, понимаю, звучит как бред, но я сейчас не выдумываю, честное слово…

На этот раз Овчинников, к моему удивлению, не разозлился.

— Слышал я про такое, — сказал он хмуро. — Знакомый из жандармерии говорил. Пока, дескать, такой техники ещё нет, но в принципе…

— Уже есть, — сказал я. — Я видел фургон, в котором они перевозили свою бандуру. Запомнил номер.

— Ну, предположим. А второй случай?

— Там тоже странно, — сказал я. — Адвокат Кулебякин позвал на ужин, расспрашивал о моих разговорах с теми, которые якобы из «Дайнемикс». Тоже предлагал деньги. Я отказался, но толком так и не понял — это серьёзно было или подстава…

— Так, Комлев, теперь внимательно. Как выглядели люди, которые выдавали себя за сотрудников «Ситка»? Я сейчас не про лица, а про общее впечатление. Похожи на уголовников?

— Не особо. И совершенно не удивлюсь, если раньше эти уроды действительно работали на какой-то концерн. Может, не конкретно на «Ситка», а, например, на «Оушен». Наверняка ведь это та самая группировка, в которую входят экс-сотрудники корпораций. Ну, типа, ренегаты. Переметнулись в друзья к бандитам…

— Да, группировка такая есть, — подтвердил Овчинников. — Но я бы не сказал, что внутри неё — великая дружба. Это змеиное кубло, Комлев. У бывших корпоратов и у бандитов — ситуативно общие цели, но они там грызутся между собой с надрывом, только клочки летят. Буквально друг у друга из пасти вырывают кусок.

Когда до меня дошёл смысл последней фразы, я замер.

Обрывки информации, накопившиеся за эти неполные две недели, теперь сцеплялись у меня в голове, как фрагменты пазла.

Если внутри этой группировки есть две конкурирующие подгруппы, то очень многое теперь видится в ином свете…

— Шеф, — сказал я, — вы помните записку Фролова? Ну, «пять-пятнадцать»? Все ведь заметили — слишком уж нарочито она смотрелась. Даже для шифровки сообщнику, я имею в виду. Зачем настолько экзотический способ? Фролов ведь перед этим был в интернет-кафе, мог написать всё на почту. Меня это смутило ещё тогда, но я в итоге подумал — мы застали Фролова почти врасплох, он не ожидал, что мы придём так быстро, поэтому импровизировал на ходу. А теперь вот, если подумать лучше…

— Не тяни, Комлев, — поморщился Овчинников. — Если есть что сказать, говори по делу и внятно.

— А вдруг записка — это была подстава для чужого крота? Предположим, Фролов и крот работали на экс-корпоратов, без личного знакомства друг с другом. А уголовники об этом узнали. И вот уголовники перекупают Фролова или прессуют его через шантаж, чтобы он подставил крота. Фролов оставляет свою записку. Расчёт на то, что крот побежит к ячейкам в порту. А там уголовники заснимут его на видео и сдадут. Или просто выяснят его личность, чтобы потом взять его под контроль…

— Переусложняешь, Комлев.

— Да нет же, шеф! То есть я согласен, выглядит сложновато с этой подставой, но зато в общем теперь понятнее. Крот, видимо, не купился, не побежал открывать ячейку. И тогда уголовники подкатили ко мне через адвоката. Может, решили, что крот — это я и есть. Я ведь имел контакты с бывшими корпоратами… И если б я взял у адвоката конверт, меня сразу повязали бы парни из отдела борьбы с