Офшорный блюз - Владимир Прягин

Овчинников посмотрел на меня в упор:

— Почему ты с этим пришёл ко мне, а не к Шульгину, твоему непосредственному руководителю?

— Ну, во-первых, если у нас будет координация с «Оушен», то нужен ваш начальственный статус. Сильно подозреваю, что именно из «Оушен» многие из этих ребят. Раньше там работали, я имею в виду…

— А почему не в «Ситка»? — спросил Овчинников.

— Утверждать не могу, конечно, но такое у меня ощущение. По-моему, у них в «Оушен» ещё есть кроты, и они не хотят, чтобы этот концерн трясли. Поэтому переводят стрелки на «Ситка».

— Хм. Ладно, прикину. И договаривай насчёт Шульгина. Ты сказал «во-первых». Значит, должно быть и «во-вторых».

— Да, к сожалению, — подтвердил я. — Просто не знаю, как Шульгин отнесётся ко всему этому. Он меня недолюбливает, потому что меня сюда пропихнули в обход него. И вообще… Понятия не имею, кто крот в отделе, поэтому я решил контактировать напрямую с вами…

— А если крот — это я? — невинно спросил Овчинников.

— Тогда вообще пофиг, вся моя возня бесполезна. Но я надеюсь, это не вы.

Он хмыкнул:

— Ну, и на том спасибо. Так-то насчёт того, что кто-то из наших скурвился, была у меня мыслишка… И я не исключал, что тебя задействую, но не было конкретного плана…

— Серьёзно? Ну, вот вам шанс. Подумайте, шеф, как круто будет выглядеть в новостях, если всё получится. Совместная операция — приставы, отдел по борьбе с коррупцией и концерны. И вы как главный координатор.

— Оставь свои детские уловки. Но да, идти сейчас на попятный — не вариант. Значит, говоришь, Дольникову из «Оушен» ты уже позвонил?

— Да, предупредил его, что согласовываю план с руководством.

— Согласователь, чтоб тебя… Ладно, сейчас сгоняешь в полицейское управление, я их предупрежу. Там у них есть хороший рисовальщик портретов. Дашь ему описание тех, которые на тебя выходили. А я пока пообщаюсь с Дольниковым…

С художником я поработал успешно.

Пожилой дядечка задавал мне вопросы и рисовал карандашом на листе. Показывал мне, а я говорил, где подкорректировать. В результате мы получили три чёрно-белых портрета, где было явное сходство с искомыми персонажами. Первый — тот хрен, с которым молодой Комлев общался на смотровой площадке. Второй — техник из фургона. А третий — тип, говоривший со мной в кофейне и проверявший, что я запомнил.

С рисунками я вернулся к Овчинникову.

— Ну, раз такое дело, — пробурчал тот, — скопируй эти художества и езжай к Дольникову в «Оушен». Покажи ему. Он предупредит охрану, тебя пропустят.

И я поехал в деловой центр.

Фасад стеклянной высотки, где разместилась штаб-квартира концерна, имел оттенок здешнего моря в погожий день, тёмно-синий. В фойе меня тормознули мордовороты в костюмах, но я представился и поднялся на лифте.

Дольников, начальник их службы безопасности, выглядел как интеллигентный тираннозавр. Было ощущение, что в любую секунду он может ощерить пасть, полную клыков. Хотя разговаривал он со мной достаточно вежливо.

— Насколько я понимаю, господин Комлев, — сказал он, — именно вы являетесь инициатором операции?

— Ну, просто я оказался в центре событий, так получилось. Поэтому меня теперь и задействуют. Я запомнил лица подозреваемых. Вот, взгляните.

Он просмотрел рисунки и подтвердил бесстрастно:

— Да, эти люди у нас работали. Благодарю за бдительность. Полагаю, дальнейшую координацию мы будем осуществлять непосредственно с вашим руководством.

Я попрощался и вышел.

Главного я добился — тираннозавр запомнил меня в лицо и удостоверился, что я играю в предстоящей движухе важную роль, а начальство мне доверяет.

Как только я вернулся в контору, Овчинников мне сказал:

— Не теряем время. Синхронизируем действия с антикоррупционным отделом. Как раз сегодня они будут задерживать фигуранта из министерства коммерции, которого ты выслеживал в Верстовых Столбах. Всё это теперь оформляется как общая операция.

— Вот это правильно, — сказал я.

— Угу, твоё одобрение всем чрезвычайно важно. Руководители ведомств ночью не спали, ждали, что ты похвалишь.

— Ну, я не претендую…

В дверь постучали. Приехали полицейские из отдела борьбы с коррупцией. Овчинников вместе ними принялся меня инструктировать.

А затем наконец-то мы приступили к делу.

В обеденный перерыв я подъехал к небольшому кафе недалеко от центра. Под курткой у меня был прикреплён микрофон, а из припаркованного поблизости внедорожника велась оперативная съёмка.

Из кафе вышел тот самый хрен в костюме, который заманил молодого Комлева на смотровую площадку. Его фамилию нам сообщили из «Оушен», как и мобильный номер. А отследить местоположение было уже несложно.

— Привет, ушлёпок, — сказал я, выбравшись из машины и заступая ему дорогу.

Самообладание он имел впечатляющее. Дёрнулся чуть заметно, а затем произнёс почти ровным голосом:

— Вы, кажется, обознались.

Он попытался обойти меня, но я придержал его за рукав:

— Не так быстро. Как ты говорил в тот раз? «Информация — самый ценный ресурс, основополагающий капитал». Я правильно процитировал? И всё остальное тоже могу дословно. Причём не только тебе, но и другим заинтересованным лицам.

Зыркнув по сторонам, он сказал негромко:

— Цитируй кому угодно. Будет всего лишь тупой поклёп.

— А если у меня в момент нашей встречи был включён диктофон?

— Блефуешь.

— Проверим?

Тут он завис. Диктофон и впрямь объяснил бы мою нынешнюю осведомлённость. Это было самое очевидное из того, что он мог бы предположить.

— Ладно, — сказал он. — Чего ты хочешь?

— Вопрос отличный. Я тоже долго об этом думал. Первое побуждение было — всадить тебе пулю в лоб. Или сдать в полицию. Но я удержался, пораскинул мозгами и соглашаюсь на компромисс. Ровно через час ты приедешь в международный порт. Встречаемся в терминале, под справочным табло. Место людное, и дурить там ты, надеюсь, не будешь. При тебе должна быть наплечная спортивная сумка, в ней — сто тысяч рублей.

— Это нереально, — сказал он быстро. — Я столько не соберу за час.

— А ты постарайся. Будем считать это первым взносом. Если ты не появишься, то я прямо оттуда звоню в полицию. Твоё имя я уже выяснил, как ты понимаешь.

Развернувшись, я направился к своей тачке.

Он меня не преследовал. Постоял в раздумьях на тротуаре и укатил на своей машине. А в ней уже имелись жучки, включая и запись голоса. К этому прилагалось