Вперед в прошлое 19 - Денис Ратманов

— Тренировка начнется через десять минут, — объявил Нага, уперев руки в боки и щурясь на восходящее солнце, посмотрел на мои забинтованные руки.

— Ты что, тоже намылился тренироваться?

— Я так, размяться, побегать, поприседать…

— Нет, ты пойдешь на перевязку, — безапелляционно заявил он.

Нага прав, пока лучше повременить.

Леночка, дочь Нины Игоревны, аж светилась счастьем оттого, что она уже не красная, а значит, аллергию купировали, и можно остаться в лагере. Каретниковы еще спали, потому с перевязкой пришлось повременить.

Директор обещал сегодня приехать в восемь, чтобы не по самому пеклу, как раз после тренировки. К тому моменту будет ясно, ехать мне в «травму» или нет.

Интересно, сколько нас доживет до последнего дня спортивного лагеря? Ночной вой наверняка добавил желающих сбежать, многие же на улице ночевали, а как спать, когда понимаешь, что неведомая тварь может обглодать тебе лицо?

Разлегшись в тени палатки, я смотрел, как строятся москвичи на песчаном берегу, как они слаженно копируют движения невидимого мне тренера. Нага с ними больше каким-то у-шу занимался и физухой, а не боксом, так что у моих подопечных есть все шансы расправиться со старшими во время финального боя.

Появилась Илона Анатольевна, тоже встрепанная и похожая на зомби. Умывшись и причесавшись, она обратилась ко мне:

— Пойдем проверять, как твои ранения, герой.

Оказалось, что аптечка перекочевала в учительскую палатку. Мы уселись в тени кустарника, Илона Анатольевна размотала мою правую руку, полила хлоргексидином и аккуратно убрала марлю с мазью, наложенную на рану, оценила повреждения, еще раз ее промыла и заключила:

— Вроде бы все хорошо. Воспаление, конечно, есть, но в пределах нормы. Не вижу смысла тебе куда-то ехать.

Она сделала перевязку, размотала левую руку, а мне подумалось, что накрылись мои планы наловить крабов, которых тут немерено, но, наверное, придется с этой мыслью расстаться.

Или морская вода пойдет только на пользу? Я попытался сжать кулак и застонал от боли. Н-да, пропал отдых. Неделю как минимум будет болеть, как раз лагерь закончится, не поактивничаешь. А может, завтра-послезавтра будет полегче? Нет, образуется корка, она скует движения.

— Левой! Левой! — орал Нага, уж не знаю, что они там делали, палатка загораживала берег — наверное, махи.

Наказанная Люба с тоской смотрела на занимающихса. Вместе с Ниной Игоревной она помешивала что-то в котле.

После перевязки я пошел смотреть на бойцов. К концу тренировки их все-таки разбили по парам, правда, перчаток на всех не хватило бы, и они лишь имитировали удары. Но ничего, главное — техника. Парням будет проще заняться боксом всерьез, когда поставлена техника и хоть немного прокачана физуха. Это мы им обеспечили. За месяц, конечно, чемпионов не сделаешь, но укрепить мышцы и подтянуть выносливость — запросто.

Потом тренирующиеся начали имитировать удары с выдохом, шум поднялся нешуточный, и я не позавидовал нашим соседям-студентам. Проснулся Самочкин, поплелся к морю, упал в воду и замер на спине. Если бы не его любимая женщина, то есть гитара, он с ума сошел бы от тоски. Выглядел Андрюха так, словно его всю ночь били палками.

Полежав немного в воде, он выполз на песок, как выброшенный дельфин, оставив ноги в море. Через несколько минут нашел в себе силы добрести до гитары. Нет, с ним точно что-то сильно не так. Видно, что мучается человек.

Из той палатки, в которой он ночевал, вылез его одноклассник Витек, такой же зеленый, воровато огляделся и поплелся к туалету. Самочкин вдруг вскочил и тоже рванул к туалету, выпучив глаза. Витек не добежал, упал на колени, и его вырвало в тростник, и рвало еще, наверное, минуту.

Нина Игоревна насторожилась, подошла к Илоне и кивнула на блюющего Витька.

— Я много слышала про ротавирус. Это он? И что теперь делать? Только бы не отравление арбузом!

Илона настороженно посмотрела на туалет, на поднимающегося Витька.

— Тебе плохо? — забеспокоилась она. — Температура есть? Подойди сюда.

Парень испуганно замотал головой, остановился как вкопанный.

— Тошнит, что еще? — собирала анамнез учительница.

— Тошни-ит, голова…

Витек покосился на туалет, где исчез Самочкин.

— Не хватает, чтобы они тут с животами слегли.

— Ты арбуз ел? — спросил подошедший Валентин Николаевич.

— Так и другие ели, — сказала Нина Игоревна и зашагала к попятившемуся Витьку. — А плохо только им.

— Не подходите! — вскинул руки Витек и попятился. — Заразитесь!

Нина Игоревна помотала головой.

— Нет. Воздушно-капельным не передается. Ты чего? Витя!

Она подошла, положила руку ему на лоб, шевельнула ноздрями.

— Витя! А ну дыхни.

Парень сжал губы в нитку и стал похожим на нашкодившего щенка.

— Нажрался? — воскликнул Валентин Николаевич. — Что пил?

— Не пил, — виновато проскулил Витек.

— Расскажи мне тут! — повысила голос она. — От тебя разит перегаром! Я его ни с чем не спутаю!

Валентин Николаевич нырнул в палатку старшего отряда, зашуршал там и вытащил ополовиненную бутылку водки, такую же, как вчера откопали.

— Сегодня отправитесь в школу. В августе ваша смена закончится. Деньги родителям я верну. Дисквалифицированы.

Витек позеленел и снова побежал блевать

— Хорошо, что не отравились, — вздохнула Нина Игоревна.

Самочкина шумно тошнило в туалете. Все смотрели на малую архитектурную форму, ждали, когда выйдет проштрафившийся гитарист, и на лицах читалось сожаление. Валентин Николаевич отрезал:

— Дисквалификация. Обойдемся без гитариста. Дисциплина прежде всего.

К тому моменту тренировка закончилась, и ребята с гиканьем побежали в море.

Вскоре пришел директор, Валентин увел его и рассказал, что случилось вчера и сегодня. Дрэк слушал его, качал головой и краснел, краснел, аж лысина взмокла, заблестела.

Валентин Николаевич взял рупор и прокричал:

— Товарищи отдыхающие! Объявляется срочный сбор. Быстрее! Важная информация.

Начали стягиваться москвичи, окружили нас. Те, кто занимался, уже вытерлись, оделись и с любопытством воззрились на Валентина.

Он сказал:

— Все здесь? Итак, приехал Геннадий Константинович. Кто боится ночевать здесь и хочет вернуться в школу? Поднимаем руки.

— Давайте, валите! — крикнула Оля. — И мы вам не расскажем, кто ночью выл!

— Я хочу! — Юленька подняла руку.

Вчерашнее происшествие стерлось из памяти. Поверх него легли посиделки у костра, купание в светящемся море, а ночной вой не напугал, скорее придал остроты ощущениям, потому все желающие уехать резко передумали.

— Трое, значит, — задумчиво проговорил дрэк и ввинтил взгляд в Самочкина и Витька. — Включая юных алкоголиков.

Валентин Николаевич объявил:

— Демченко и Самышкин у нас отличились. Пьянствовали всю