Быть человеком - Вадим Алексеевич Михейкин

– Радиацией? – спросил молодой голос.

– Да какая радиация? Здесь же не Чернобыль! В Зоне еще с советских времен своя гордость стоит – химкомбинат. Дряни от него скопилось столько… на годы хватит. Вот от него и тянет.

– И что в итоге? Всю технику там и бросили?

– Утопили, да. В надежде, что никому в голову не придет в зараженные воды нырять. Но прошли годы, и Зона в щедрости своей добром поделиться решила. После какой-то из Вспышек вода вся в землю ушла. Будто пробку выдернули. Вот и получился настоящий ржавый некрополь в топях. Столько там всего открылось… Грузовики, экскаваторы, бетономешалки. Как будто гигантский ребенок в песочнице наигрался и бросил. Ну а дальше уже сам догадываешься, что случилось.

Молодой задумчиво предположил:

– Потянулись сталкеры?

– Именно. И по сей день тянутся. Как на мусоре начали деньги делать – толпами повалили. И диггеры, и бандиты…

– А ты тоже на заработки?

Скрип досок под ногами напоминал стоны утопленников.

– Парень, ну а зачем же еще? – усмехнулся рассказчик. – Не на красоты посмотреть уж точно.

Кто-то из бродяг громко засмеялся. А кто-то ударил по стойке и прошипел:

– Да скоро они там, нет?! Чего время тянут?!

Другой спросил, обращаясь к толпе:

– А кто про Вишню знает? Змееныш гнилой. Молодняк дурит. По слухам, где-то в Топях прячется.

– Не слыхал.

– Аккуратней будьте. Эта скотина много кого кинула уже и наверняка под другим именем скрывается.

Сорока убрал ПДА. А бродяги все шептались между собой:

– Я слышал, Астроном накрылся. Выполнял крутой заказ, и уже на обратном пути его Вспышка настигла. Завалило парня. Эх, чую я, за добром его уже охота началась…

Воздух был густым от болотных испарений, теплым и горьким, как сама Зона, вперемешку с дымом дешевого табака. А дорогому взяться было неоткуда.

Сталкер зажмурился, представляя, столько таких же, как он, шли в эти топи за мечтой. Каждый второй рассчитывал изменить свою жизнь к лучшему – и в итоге остался здесь навсегда. А другие возвращались сюда снова и снова, обманывая себя, что этот раз – точно последний.

В унисон его мыслям молодой голос снова спросил:

– И много получается зарабатывать?

Рассказчик смутился от вопроса, полюбопытствовал:

– Парень, а тебе это зачем?

– Ну, так я же…

– К чему эти расспросы?

– Я же объяснял, я…

Их диалог прервал вышедший на веранду «штабист»:

– Проходим, не торопимся.

Голос у него будто скребущий по железу. На поясе – чуть ли не до блеска начищенная кобура на фоне грязного синего камуфляжа. Боец потоптался и предупредил:

– Проходим по двое.

«Как скот на убой», – пронеслось в голове у Сороки.

Сталкеры вокруг зашевелились, забубнили, построились. Как и велено – разделились по два человека.

Следопыт осмотрелся, выискивая себе пару. За спиной послышалось:

– Мужик, ты один? Не против, если я с тобой пройду?

Бродяга обернулся. Перед ним стоял молодой парнишка в потертой бежевой куртке и стандартном снаряжении новичка. Он нервно теребил потрепанный ремень рюкзака. В глазах так и читался немой вопрос: «Возьмете?»

– Пойдем, – согласился сталкер.

– Костик. – Парень сразу протянул руку.

Бродяга пожал ее:

– Сорока.

Они пристроились в конец очереди.

Костик потоптался на месте, зачем-то сказал:

– Я впервые в Топи.

Молодой, не старше двадцати трех, рыжий – не ярко, уж скорее выцветший, будто выгоревший на солнце. Волосы были у него короткие и торчащие в разные стороны, словно он их расчесывал неделю назад или больше. Лицо худое, с веснушками и следами недавних царапин – то ли от веток, то ли от чьих-то ногтей. Глаза светлые, ярко-зеленые, с постоянной искоркой не то тревоги, не то наоборот. Так у всех, кто не успел привыкнуть к Зоне.

Одет в потрепанный камуфляж, явно с чужого плеча – куртка болталась на нем как на вешалке, а штаны были закатаны выше ботинок, чтобы не вымокли на болоте. На шее шершавый шарф, когда-то, наверное, красный, а теперь грязно-розовый. Из снаряжения – только рюкзак с оторванным ремнем да пистолет в самодельной кобуре, пристегнутой небрежно, как будто он им никогда не пользовался.

Движения резкие, но уверенные. То ли хромает, то ли не научился ходить по Зоне тихо.

Он поинтересовался:

– А ты? Тоже первый раз или уже бывал там?

– Впервые, – ответил ему Сорока.

– Копателем или так?

От этих вопросов бродяге стало не по себе.

– По своим делам. – Он отвернулся.

Очередь постепенно двигалась. Уже у прохода Сорока заметил впереди что-то знакомое. Следопыт присмотрелся. Чужак в болотной куртке стоял к нему спиной. Но вот он оглянулся, и Сорока охнул.

«Ковыряшка!» – узнал сталкер.

Дурацкая походка, глупый внешний вид, кривая улыбка. Кажется, он тоже заметил в толпе следопыта. Расплылся в тупой ухмылке и скрылся. Исчез. Затерялся в толпе.

«Ковыряшка… Здесь?..»

В висках застучало, перекрывая все другие звуки.

Буря эмоций охватила Сороку. Он сжал в кармане грузик. Не может быть, чтобы он оказался тут случайно. Следит? Или что-то украл? Третьего не дано. В бункере он вечно крутился подле Вершинина – а теперь тут, в самой дыре, куда даже крысы без причины не сунулись бы. Может, Земский прав и Митяй действительно как-то связан с гибелью Вершинина? Если так, то Ковыряшка на роль связного подходит идеально. С другой стороны – слишком туп и наивен. Или притворяется таковым…

Грузик в кармане стал ледяным – не нравилась сталкеру эта встреча.

Мысли оборвал голос Костика:

– Интересно, всегда у них так? Или правда случилось что?

– Не должно, – ответил он.

– Надолго в Топи?

– Нет, а что?

– Да думаю все, на сколько визу взять. Ты на сколько вот брать будешь?

Сделали еще пару шагов. Пол под ногами скрипнул.

– В смысле – на сколько? – не понял сталкер.

– А ты не знал? – удивился рыжий. – Бандиты же новый визовый режим ввели. По времени. Есть виза на неделю, месяц… За каждую своя плата. Чем дольше – тем дороже.

Пара перед ними прошла в следующее помещение.

Сорока задумался:

– А если я проведу больше времени, чем оплатил?

Костик пожал плечами:

– Новую покупать надо. Ну, я так понял…

– А самая короткая сколько?

За молодого ответил дежуривший у прохода «штабист». В синем камуфляже, на лице защитная маска, поверх капюшон. Его голос был сильно искажен из-за противогаза:

– Три дня, – коротко сказал он. – А вообще, в «Костре» есть прайс. Не читал, что ли?

Бродяга помотал головой:

– Впервые слышу.

– Как ты работать собрался? Такие вещи не знать…

Ладонь, сжимавшая грузик, вспотела так, что металл сам непроизвольно начал выскальзывать из пальцев.

Что ж. Неделя – много. Хватит и пары дней, вряд ли потребуется больше.

– Ну, значит, на