Быть человеком - Вадим Алексеевич Михейкин

торговцев. Нет хабара – нет денег. Нет денег – зачем идти в Зону? Однако в какой-то момент на смену искателям артефактов пришли новые люди. Как оказалось, делать деньги в Зоне можно на всем. И не нужны никакие артефакты, чтобы разбогатеть. Кто-то взялся за частные заказы с Большой земли. Кто-то занялся охраной, как те же бойцы из «Акации». Другие охотились на зверей и выручали солидные деньги за их меха на черном рынке. Были и те, кто подался на Ржавчину, к шлаковым горам брошенной строительной техники, добывая и торгуя черным ломом. Этого добра в НЗО хватит еще на годы вперед. Находились и те, кто водил внутрь Периметра туристов и тоже выручал неплохие деньги. Не обошлось, конечно, без тех, кто пошел по скользкой дорожке, занимаясь грабежами и мошенничеством. В общем, несмотря на оскудевшие хабаром кладовые, сталкеры перенесли уготованные им трудности. Но изменилось с тех пор многое, и в первую очередь – военизированный клан «Штаб», который стал вести более агрессивную политику.

Сам Сорока те времена не застал. Не видел он артефакты и не нюхал пороха Войны группировок. Он принадлежал к новому, послевоенному поколению сталкеров. И о старой Зоне знал лишь по рассказам ветеранов. Но одно следопыт знал наверняка – если раньше «Штаб» и был другом нейтралов, то сейчас однозначно нет. За красивыми лозунгами «против всего плохого и за все хорошее» руководство скрывало свои интересы. Так что недоверие Земского Сороке было понятно.

Следопыт поерзал на стуле, уточнил:

– Хорошо, а вы сами что думаете? Кто-то и правда мог убить Глеба?

– Не знаю. Но одна зацепка у меня есть.

За стенами глухо грохнуло – то ли далекий взрыв, то ли гроза над Болотами.

– Скажи, тебе известен человек по кличке Митяй?

Следопыт задумался, напряг память. Пусто.

– Впервые слышу.

– Уверен?

– Да.

– А если подумать? Точно не знаешь такого?

– Не знаю.

Профессор выругался и ударил кулаком по столу так, что предметы на нем подпрыгнули.

– Зря я не спрашивал у Глеба про его дела со сталкерами. Это он привлекал сталкеров к работе, не я. И, если откровенно… я так и вовсе выступал против его связей с вашим братом. В общем…

Он тяжело выдохнул. Сорока почувствовал, как по спине пробежал неприятный холодок.

– Недавно у моего коллеги побывал сталкер. Кличка – Митяй. Я не в курсе всех деталей, но, кажется, он просил моего коллегу настроить или починить какой-то странный прибор. Оставил его здесь, сказал, что вернется позже. Я в дела Вершинина не лез. А если они связаны со сталкерами – тем более. Но что-то меня еще в тот момент насторожило.

– И что Вершинин? – спросил сталкер.

– Что-что.… Взялся! Он любил со всем этим возиться. Я к чему веду – штука эта еще утром была здесь, в ящике. А сейчас ее нет. Как это объяснить?

Земский потянулся к ноутбуку, ткнул в экран пальцем. На черно-белой записи Сорока увидел Вершинина и незнакомца в пятнистом сталкерском камуфляже. Чужак стоял спиной, и его лица видно не было. Среднего телосложения, за спиной темный рюкзак, на плече повязка с надписью PRIBOI. Звук в записи отсутствовал, а ее дата – две недели назад. Профессор Земский поставил паузу и трясущимся пальцем указал:

– Вот он. Сталкер Митяй.

Митяй. Митяй.

Прозвище хоть и показалось следопыту знакомым, но он так и не смог вспомнить никого с таким именем.

Земский покусал губу и задумчиво сказал:

– Сведений мало. Но это хоть какая-то зацепка! Предмет этого сталкера исчез прямо из лаборатории в день смерти моего коллеги. Просто совпадение?

Следопыт неуверенно предположил:

– А вы не думали, что это мог быть Ковыряшка?

– Ковыряшка? – переспросил профессор.

– Он же часто совершает разные пакости, портит чужое имущество и саботирует работу. Что ему стоит назло всем взять и выкрасть что-то из бункера?

Земский на секунду задумался, потом резко заявил:

– Нет, этот пакостник тут ни при чем. В этом я уверен.

Сталкер замотал головой и наконец выдавил:

– Хотите сказать, кто-то убил Вершинина, подстроил его смерть, испортил камеры наблюдения и выкрал штуку, которую сюда принес какой-то сталкер? Это не слишком?

Взгляд у профессора был уставшим, но в то же время как скала твердым. Он едва пожал плечами и сказал:

– Вот это я хочу попросить тебя узнать. Согласись, ну уж слишком много странностей. И как минимум подозреваемый.

– Сталкер Митяй?

– Именно, – заключил Земский.

– И вы хотите, чтобы я нашел его и допросил?

– Выяснил у него все, да.

В общем-то, в этом деле все было ясно. Чтобы все узнать и найти в Зоне сталкера, нужен был человек, знающий Зону на том же уровне. Простыми словами – другой сталкер. Сорока продолжал мять в кармане свой грузик. В голове у него так и гремел давно назревший вопрос.

– Почему я? – наконец решился он.

– Не понял.

– Вы вызвали именно меня. Почему? Я понимаю, почему вы решили воспользоваться услугами сталкера. Но из всех… я?

Где-то в трубах зашипел пар, и на секунду стало казаться – словно это змеиный шепот самой Зоны. Стук собственного сердца Сорока слышал четче, чем дыхание профессора.

Земский же указал на небольшую стопку папок в противоположном углу стола:

– Здесь все кандидаты Вершинина. Всего пять, включая тебя. Во-первых, именно тебя мой коллега советовал назначить старшим в научной оперативной группе искателей. И чаще других он отмечал и упоминал именно тебя. Он верил тебе. Только тебе. Никому больше. Кроме того, у меня было время изучить дела его кандидатов. Твое мне приглянулось больше всех.

Сорока медленно выдохнул. Грузик в кармане нагрелся – как если бы предупреждал о чем-то. Сталкер сильно сжал его, и свинцовые ребра впились в ладонь. На коже останутся следы – как от зубов.

Больше вопросов у него не было.

– Ну так что? Поможешь мне? – спросил Земский.

Его рука легла на папку с досье Сороки.

В бункере стало вдруг очень тихо. Даже капающая где-то вода замолчала. Лишь стул скрипел под сталкером, будто предупреждая, что в этой истории не все так просто.

Сорока замер. Грузик в кармане обжег пальцы – вроде как остерегая. Отказаться? Но тогда правда о Вершинине канет в болотную трясину вместе с его останками. А согласиться – значит шагнуть в темноту, где кто-то уже убил одного человека. Был ли у следопыта, в сущности, выбор? Конечно. Он не был ни подозреваемым, ни обвиняемым, и ничто не мешало ему плюнуть на это дело и просто уйти. Но поступить так он просто не мог. Подозрения Земского имели место быть, и не проверить их было бы неправильно. Нужно