Быть человеком - Вадим Алексеевич Михейкин

Одно в этой истории вызывало интерес: если Земский и в самом деле прав, кому и зачем могла понадобиться смерть профессора Вершинина? Да кто он, в сущности, такой? Простой инженер. Не полковник, не политик – инженер, который паял схемы, верил, что Зону можно понять. Кому вообще он мог помешать? Зачем нужна его смерть? Он не был жадным, не было у него меркантильных соображений. Никого не обманывал, и характер у инженера был что надо. Про таких обычно говорят – свойский. Не пользовался Вершинин ни положением, ни статусом. Относился к сотрудникам как к равным себе. Тогда сразу назревал следующий вопрос: что за странный прибор ему принес тот сталкер?

Сорока решил быстро. Без долгих раздумий.

– Я займусь этим. Найду Митяя и проверю вашу догадку.

– Спасибо, – шумно выдохнул профессор.

Его рука дрогнула, когда он поправил папку – как будто боялся, что Сорока передумает. В глазах мелькнуло что-то такое – не облегчение, а почти отчаяние.

«Он не просто хочет правды – он без нее задыхается», – мелькнуло в голове у Сороки.

– Одно условие, – внезапно добавил профессор, и его костлявые пальцы слабо сжались. – Никто не должен знать, что ты работаешь на меня. Мое задание – частного характера. Это ты хорошо понимаешь?

За стенами грохнуло, дрогнул пол – на этот раз явно не взрыв и не гроза. Вспышка вот-вот ударит. Лампа над ними моргнула, и на секунду в затемненном стекле ноутбука Сорока увидел свое отражение. Уставший, обросший. Сталкер даже не узнал себя и не сразу понял, что это он сам.

Сорока кивнул, поднялся с места.

– Я все понимаю. Никто не узнает.

– Отправишься на рассвете. Начать поиски советую в том месте, что вы называете Рыжими топями.

– Почему там? – сразу спросил сталкер.

Профессор на секунду задумался, а потом сказал:

– Мне известно, что Митяй имеет какое-то отношение к черным копателям. Это все, что могу сказать.

– Спасибо за подсказку. Этого достаточно.

– И помни – никто не должен знать о нашем разговоре.

Сталкер кивнул, но в голове тут же зародились вопросы. Откуда у старика такая уверенность, что Митяй копатель? И кто мог передать эту информацию?

Но вслух он ничего не спросил. Попрощался и ушел.

И тут началась Вспышка.

Бункер дрожал, как в припадке. Где-то за толстыми стенами Зона рвала себя на части – гул энергетического выброса накатывал волнами, заставляя вибрировать стальные переборки. Свет аварийных ламп мигал, отбрасывая на стены пляшущие тени, как если бы кто-то невидимый метался по коридорам.

Сорока лежал на жесткой койке в «номере» для гостей, но в итоге так и не смог заснуть. Грузик, зажатый в кулаке, жег ладонь – не холодом, не жаром, а чем-то неосязаемым, как если бы сама Зона шептала ему через этот кусок свинца.

Он прикрыл глаза – перед ними всплыл Вершинин.

Не тот, что лежал кровавыми лоскутами вокруг «клети», а живой – с веселыми морщинками у глаз, когда он паял одну за другой схемы и бурчал что-то про глупые законы физики. За что его? Инженер. Чудак. Ни власти, ни денег – вера, и только.

А потом – Митяй.

Безликая тень с камеры. Что еще за надпись PRIBOI? Знак отличия? Или просто маркер, чтобы не спутать своих?

PRIBOI. Сорока провел пальцем по экрану ПДА. Ни в одной базе сталкеров таких позывных не значилось. Значит, тут явно что-то другое.

Вспышка ударила с новой силой – с полки напротив что-то звонко упало. Сорока привстал на локте, прислушиваясь.

– Митяй… Митяй… Кто же ты? – прошептал он во тьму.

Но ответом был только скрежет металла.

«Завтра, все завтра», – решил следопыт.

И повернулся на бок.

Уснуть сталкер смог только после того, как снаружи все стихло. Стихия прошла, и Зона успокоилась. На смену грохоту и гулу пришли тишина и далекий вой неизвестного зверя.

На экране ПДА застыл черно-белый кадр из видеозаписи. Он увеличен, и качество плохое. На нем – мужчина среднего телосложения с рюкзаком на спине. Он стоит боком, и лица его не видно. На плече отчетливо проглядывается повязка с надписью PRIBOI.

Снизу подпись:

«Сталкер по кличке Митяй».

Земснаряд Червя

Дверь старого судна жалобно скрипнула, будто ее ржавые петли вот-вот развалятся. В проеме застыл Жорик – его куртка облепила тело, вода стекала на пол ручьями.

– Ну что там? – Червь оторвался от своих записей в журнале.

Охранник шумно швырнул промокшую куртку на ящик, отряхнулся, как пес.

– Хуже некуда. Ветер дует так, что деревья ломает.

– А тропа?

– Размыло.

Торгаш ударил кулаком по стойке, так что задрожали стаканы.

– Елки-моталки, твою ж мать! Опять никого не будет… Не придет твой проводник, – буркнул Червь посетителю. – С такой погодой – сиди до утра.

Тишина. Только дождь барабанил по крыше, а Жорик, прикорнув у входа, уже похрапывал.

Перебинтованный наклонился вперед, голос его прозвучал хрипло:

– И что – значит, Сорока начал поиски Митяя?

– Вроде того.

– К тебе обращался?

Червь медленно поднял взгляд. В его глазах читалась не то усталость, не то досада.

– Зачем ко мне? Митяй засветился среди копателей в той заднице мира, что на юго-востоке Болот. Рыжие топи. Да я бы и не смог ему ничем помочь, по правде говоря…

– А я думал, ты всех сталкеров знаешь, – подметил гость.

Лицо торгаша налилось красным:

– Митяй – не… – Он сжал кулак так, что кости хрустнули. – Знаком я с ним! Будь моя воля – я бы его своими руками… Тип он мутный и крайне неприятный. Как змееныш – умеет исчезнуть из поля зрения. Ни друзей, ни упоминаний – все глухо.

Пришелец задумался, заметив раздражение торговца.

– Ты же сказал, что он вроде как копатель?

Червь нервно постучал пальцами по стойке:

– Нет! Ну то есть да, видели с ними.

– С копателями?

– Ну.

– Так у него же друзей нет.

– А с чего ты взял, что они друзья? – Торгаш резко наклонился вперед, и хромой гость почувствовал резкий запах перегара. – Сказал же – видели его просто с ними!

– В Рыжих топях?

– Верно. Был там хоть раз?

– Слышал только. Говорят, туда всего одна тропа ведет.

– Точно. Пропускной пункт – «Болотный домик»…

* * *

Несколькими сутками ранее

Утро

Начал Сорока с наводки Земского.

Не из доверия – просто других зацепок не было.

Все утро