Наследие [СИ + иллюстрации] - Евгений Сладков

Не зная, как реагировать на эти откровения, продолжал внимательно слушать девчонку:

— Так вот, после всего, что случилось, я уже успела проверить свои Средоточия. Если ты того же ещё не сделал, то сейчас самое время.

— Момент! — отозвался на совет и последовал ему.

Ни сразу после перехода на этапы Взращивания Ядра Атрибута, ни позже я так и не соблазнился на долгое и тщательное исследование обоих Средоточий. Ядро Предела слишком уж в тоску вгоняло своим видом. Потому после восстановления граней кристаллов и создания эклиптик соваться к нему так храбрости и не набрался. Атрибутное же, наоборот, только-только сформировал, а потому торопился вернуться к ожидавшей Меланите. Ну а затем произошло то, что произошло.

Начать решил как раз с тоскливого варианта.

Зависнув над системой с Силой Предела, пристально вгляделся в неё, свободный ото всех оков прошлого — не давило Ядро Владыки, требуя сил на сдерживание; не предстояла схватка с воплощением страха из Атрибута; не терзали и иные переживания. Прекрасное, казалось бы, расположение духа. И почти смог уберечь его от новой и сокрушительной атаки печали.

Ядро Предела действительно покрывала корка Льда — то, что я ощутил при поцелуе, мне не почудилось. Грани кристаллов с Воплощениями ещё сильнее походили на старые окна, сплошь покрытые морозными узорами.

Эклиптики, которые обеспечивали движение сателлитов вокруг Ядра, также несли след чужого Атрибута. Те отдельно торчащие «волокна», что ранее вызывали беспокойство о качестве проделанной работы, изменились. Они перестали «жить» — более не колыхались своей жидко-бесплотной консистенцией, а обрели вполне стройную структуру. Пусть корявую и кривую, но стабильную. А точнее — замороженную.

Сателлиты удивили. Они остались прежними — сколько я ни вглядывался, никаких изменений заметить так и не удалось. Хорошо ли это? Да Предел ведает. Может, так и должно быть. А может, продлись поцелуй дольше — перемены коснулись бы и их. Удастся ли повторить опыт — тот ещё вопрос, но возникший научный интерес так и шептал: «Это отличный предлог, чтобы да!».

Заглядывать внутрь кристаллов на миниатюры Воплощений не стал. Здесь остался верен прежнему желанию — увидеть их метаморфозу впервые в реальности, во всей красе и натуральной величине.

К слову, то русло-канал, которое творил для перекачивания энергии Атрибута из Ядра Владыки к будущему месту воплощения собственного Средоточия, осталось на месте.

И неспроста.

Создавал-то его не по своей прихоти-задумке, а согласно поведанному Меланитой перед началом судьбоносной медитации. Обычно подобная структура сама собой образуется при перенаправлении силы Атрибута из Ядра-донора к месту будущего воплощения. Это чисто мне пришлось изгаляться, чтобы не «утонуть» в избыточной энергии.

Структура не только формируется, но и остаётся с Воином навсегда, потому как становится той основой, развитием которой предстоит заниматься до девятнадцатого уровня — второго предельного. Потому нет ничего удивительного в том, что у этого соединительного звена между системами Предела и Атрибутом есть собственное название.

Главный филамент.

На этом знания, которыми владела и поделилась Меланита, кончались. В чём конкретно будут заключаться наши последующие шаги на пути Предела, ни старшие ничего не соизволили поведать, ни в Библиотеке ничего не нашлось. Не иначе, ещё один мотиватор, чтобы заставить каждого из нас поскорее выбраться из Аномалии после перехода на одиннадцатый уровень.

Единственное, что ещё стоило отметить, заключалось в том, что филамент, первоначально сотворённый мной умозрительно и на основе воли, сейчас имел совсем другой состав-структуру. Когда и как он изменился — утверждать не возьмусь, но предположил, что в момент прохода силы Атрибута по нему. Выглядел филамент под стать моим эклиптикам — подобное же нитевидное плетение. Совпадение ли? Пока тоже вопрос без ответа, но зарубку на будущее сделал: — разузнать у Мелы, как у неё выглядит это звено. И, скорее всего, именно эта подмена состава филамента и привела к тому, что чужой Лёд пристал и к нему, напрочь проморозив торчащие вовне «волокна» и заставив их замереть.

Всё это подметил пока перемещался к Средоточию Атрибута.

Там картина, встретившая меня, была более жизнеутверждающая. Ядро блестело ледяной оболочкой, словно скамейка в сквере свежей краской. Смотришь — и на сердце радость! И даже если глубже заглянуть, под чужую оболочку, то не станет оно кровью обливаться, как в случае со старшим собратом. Собственно, я и заглянул, но ничего нового не обнаружил — тот же сгущённый донельзя странный мрак, что продолжал постоянно изменяться.

На этом ознакомление с последствиями воздействия Льда на свои силы завершил, вернулся в реальность и подвёл итог:

— Однако, вопросов больше, чем ответов!

— С языка снял, Власт, — тут же отозвалась Мела.

— Я буду прав, если скажу, что твои Ядра, эклиптики и филамент носят следы моего Атрибута? — задал первый из волнующих вопросов.

— Да, будешь, — ответ подтвердил предположение о взаимности воздействия.

— У меня часть перечисленного, такое ощущение, насквозь проморожена. Той гладкости эклиптик, какую ты сотворила у себя при Слиянии, у меня, к сожалению, не вышло. Мне их пришлось сплести в нечто канатообразное и очень неаккуратное, из-за чего некоторые «волокна» остались торчать наружу. Вот они-то и проморозились. Филамент такой же. Зато на сателлитах следов никаких не заметил. Ядро Атрибута покрыто коркой ледяной, как и кристаллы Воплощений. Но дискомфорта никакого не чувствую нигде. Не то, что в тот самый момент, — поделился деталями осмотра. — А у тебя как?

— Совсем не так. Твой Атрибут… он странный! — с обличительными нотками отозвалась Мела. — Он местами так «прилип» ко всему, что на любые попытки избавления никак не реагирует. Будто его вообще нет, будто иллюзия всё. Если бы не то, как он повлиял на Ядро Атрибута, я бы даже поверила в правдивость видения.

— А как он повлиял? — задал тот самый вопрос, к которому, судя по всему, меня изначально и подводили, отправляя на осмотр последствий такой приятной опрометчивости.

'Проклятие не убило меня.

Не стало оно и темницей для меня.

Оно лишь заставило сердце ярче