Город гоблинов - Марко Лис
— Знаете, сколько раз у меня опускались руки? — заговорил я снова, судорожно меняя направление мысли. — Сколько раз хотелось просто сдаться и всё бросить, лишь бы этот кошмар наконец закончился⁈ Но я не могу позволить себе умереть, пока лично не отрежу уши каждой эльфийской твари, причастной к гибели моего брата. И поэтому вам тоже нельзя умирать!
— Менос…
— Вы умрёте, если пойдёте туда. А без вас и мы с Арахом умрём. И больше некому будет поквитаться с эльфами. И тогда они окончательно победят. А всё через что мы прошли окажется зря.
Я впервые в жизни говорил с ним настолько нагло, почти преступая грань дозволенного. Наверное, именно поэтому Зуг’Гал пришёл в бешенство от услышанного.
Но одновременно с этим он больше не рвался вперёд и не пытался меня обойти.
— Ты прав, — произнёс он наконец.
От услышанного в груди потеплело. Я смог. У меня получилось.
Было чувство, будто огромный камень свалился с плеч. Смахивая холодный пот, я сделал несколько шагов, намереваясь поспешить обратно к амбару, но ладонь наставника хватко вцепилась в мою руку.
— Куда собрался?
— Все ведь уже ушли, — растерянно пролепетал я, даже не пытаясь высвободиться. — Там только Арах один ждёт с лошадьми…
— Ещё немного подождёт. Ничего с ним не случится, нэк, — отрезал гоблин. — А вот нам с тобой нужно немного прогуляться.
— Куда? — у меня вдруг запершило в горле от нехорошего предчувствия.
— А ты прислушайся.
А что прислушиваться — колокольчики звенят. Значительно реже и тише, чем раньше, но всё же продолжали звенеть, доносясь откуда-то из глубины притихшего города.
— Вы ведь сами только что сказали, что я прав, — взмолился я, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Учитель, давайте просто вернёмся, прошу вас.
Глядя на моё кислое выражение лица, он неожиданно улыбнулся, и сделал это по-настоящему искренне.
— Мы не будем лезть в драку, — спокойно произнёс он. — Только посмотрим.
— Зачем нам на них смотреть⁈
Неужели, прежде чем уйти, он хотел воочию убедиться, что это не те самые эльфы? Боится, что вот так глупо может разминуться с убийцами внучки, а потом всю оставшуюся жизнь гадать, была ли то судьба или простое, нелепое совпадение?
— Совсем выдохся, да? — старик покачал головой с притворным разочарованием.
— Что?
— Ты только что сподобился на весьма мудрые слова, чтобы остановить меня, а теперь снова, даже после моей подсказки, не способен проанализировать и свести воедино два простеньких факта.
— Подсказки? — я задумался, совершенно сбитый с толку.
— Нет времени ждать, пока ты сам додумаешься, — старик бесцеремонно дёрнул меня за собой. — Пошли.
Уже снова поднимаясь по винтовой лестнице часовни, шаман всё же сжалился и терпеливо, шёпотом пояснил, что именно я упустил из виду.
— Смех, Менос. Мы слышим только их мерзкий смех. А там, на минуточку, сразу две Плети и отступник, успевший прикончить двоих других заражённых скверной. Так почему эти твари до сих пор хохочут вместо того, чтобы рвать друг друга на куски?
Мы взобрались на самый верх, на крохотный пятачок под крышей, и прильнули к сквозной бреши в кладке чуть ниже оконного проёма.
Если бы не факелы в руках эльфийского отряда, то из-за окончательно сгустившихся над городком сумерек я вряд ли сумел бы хоть что-то разглядеть внизу — разве что смазанные, тёмные силуэты.
Но два полных копья — это почти полтора десятка источников яркого пламени. В их багровом свечении та часть улицы, где замерли Золид и Плети, просматривалась почти так же хорошо, как днём.
Первое, что бросилось мне в глаза, даже не изувеченное тело одной из Плетей, лишившейся обеих ног выше колен, а выкрашенный в тёмные тона щит ближайшего к часовне копейщика. На нём в свете пляшущих факелов отчётливо просматривалась эмблема отряда: бушующее зелёное море трав и три яркие молнии, устремлённые к земле.
Геральдический знак этого дома не был мне знаком.
Мысль пронеслась в голове раньше, чем я успел до конца осознать облегчение, что вместе с ней пришло. Не та эмблема — это не то копьё, не восемьдесят первое.
Это точно не тот отряд, что нам нужен. Значит, старик не сорвётся.
И только зафиксировав этот факт, я снова перевёл взгляд на раненую Плеть.
Если бы не изувеченный змеелюд, судя по всеобщему спокойствию, можно было бы решить, что это случайная встреча двух отрядов давних знакомцев.
Эльфы стояли широким полукругом напротив орка, вальяжно переговаривались и то и дело громко смеялись.
Один из копейщиков наколол отрубленную ногу змеелюда на остриё пики и задорно поднял её высоко над головой, точно трофейное знамя. Он что-то увлечённо расписывал сородичам, активной жестикулируя, отчего остроухие снова и снова разражались тем самым звенящим смехом.
Кто-то из них хлопал соседа по плечу. Кто-то, вытирая выступившие от хохота слёзы, указывал пальцем на изнемогающего от боли змеелюда.
При этом орк-отступник почему-то молча наблюдал за всем этим представлением. Зная его бешеный характер, подобное поведение могло означать лишь одно, он совершенно точно опасался этих эльфов.
Да, врагов перед ним стояло в разы больше, но одной лишь численностью Золида было не испугать. Он без колебаний бросился в бой против целого отряда Хранителей, хотя среди тех гномов каждый являлся Высшим. Здесь же отступник почему-то вынужденно сдерживал свою ярость, терпеливо чего-то выжидая.
— Пей, — над самым ухом раздался сухой шёпот наставника. В ладонь мне уткнулся крохотный стеклянный пузырёк.
— Что это?
— Поможет подслушать их разговор.
Зажмурившись, я опорожнил пузырёк. Ощущение было такое, словно я проглотил трижды протухшее яйцо, щедро сдобренное подгнившей сырой рыбой. Внутренности мгновенно скрутило спазмом. Благо, там было всего на один небольшой глоток, иначе я бы, наверное, не сдержался.
— А вы? — я тут же уткнулся носом в рукав куртки, пытаясь хоть немного перебить мерзкий запах.
— Воздержусь. У него не самые приятные побочные эффекты, нэк, — цыкнул на меня учитель, даже не думая оправдываться за то, что заставил пить эту дрянь именно меня, а не выпил сам. — А теперь внимательно слушай, о чём они говорят. Я хочу знать с какой такой стати они решили поиграть в перемирие.
Я набрал полную грудь воздуха, собираясь высказать старику всё, что о