Быть человеком - Вадим Алексеевич Михейкин

Сорока бегло прошелся глазами по тексту. Ничего криминального – обычная деловая переписка. А ниже – фото.

– Вот, видите? – копатель ткнул грязным пальцем в экран и указал на какие-то датчики, схемы и провода. – Это все… все из того списка. Одна электроника, но в центре… видите? Датчики приближения Вспышки. Армейские. Достать почти нереально…

Сорока перебил его:

– При чем тут Вершинин?

– Он и Митяй… они хотели собрать прибор. Кустарный. У Митяя был список от инженера, и он искал по Зоне. Здесь все, что им было нужно.

– Что за прибор?

– Не знаю. Я только искал запчасти… и отнес технику. – Копатель запнулся на полуслове и добавил: – Техник собрал прибор и передал Митяю в руки.

– Что за техник?

– Так ваш… в ангаре который… у Чермета работает.

Внутри что-то кольнуло.

«Кашин!» – пронеслось в голове.

Сморода робко поднялся, вжав голову в плечи. Сорока понизил голос, вложив в него всю сталь:

– Ты сказал: «все-таки убили». Кто? Что здесь творится?

Диггер нервно осмотрелся, шмыгнул носом, зыркнул в щель окна, будто опасаясь, что кто-то подслушивает. Снизил голос до шепота:

– Я все расскажу. Все, что знаю. Но не здесь. Тут уши… Тут нас могут услышать…

Сорока понял, что к чему, и кивнул:

– Ладно, давай отойдем, прогуляемся.

Сморода затряс головой, замахал руками:

– О, нет-нет-нет! Я за ворота не пойду!

Со стороны ворот донеслись отрывистый оклик часового и чей-то неразборчивый ворчливый ответ.

Сорока прищурился:

– Чего ты… так боишься?

Сморода поправил очки, выдавил испуганно:

– Вы не слышали? Прыгун. Мутант. Он… он будто охотится за мной. Я… я туда не выйду! – еще отчаяннее замотал он головой.

Следопыт немного подумал, принял решение:

– Хорошо, тогда пойдем в ангар Чермета. Там расскажете мне все, и заодно пообщаемся с техником.

Сморода уже было открыл рот, чтобы возразить, как Сорока демонстративно перехватил свой дробовик:

– За себя не переживай. Обещаю, в пути с тобой ничего не случится.

Копатель взглянул сперва на сталкера, потом на оружие и сдавленно кивнул. Потом внезапно с нахлынувшим подобием храбрости буркнул:

– А, ладно… Пойду! Засиделся я тут. – Он встал, начал судорожно и неловко собираться. – Я только… кое-что заберу.

Следопыт выдохнул, открыл дверь, бросил через плечо:

– Жду снаружи.

С этими словами он вышел из вагончика, вдохнул напоенный гарью воздух и приготовился ждать.

Сорока прислонился к ржавому борту вагончика. Внутри все клокотало. С одной стороны – сладковатое чувство триумфа: поиски наконец-то дали плоды. С другой – липкая, едкая тревога. Сморода явно знал больше, чем говорил. Но главное стало ясно как день: если до этого были сомнения в теории Земского, то теперь все сомнения отпали. Вершинина убили.

Вдруг из приоткрытого окна вагончика донесся приглушенный, но полный ярости голос:

– Ну что, доволен? Доволен, а? Два офицера! А с ними – пять бойцов! Пятеро! Итого – две группы!

Голос показался знакомым. Сорока застыл, затаив дыхание.

– Про Мамонта слышал? Не отвечает несколько дней! И в его окружении уже ползут слухи, что он мертв! Я, конечно, не верю, но что, если эта тварь и ему голову отгрызла?

Раздался противный, знакомый до тошноты смешок – каркающий, сухой, будто кости перетирают.

– И что? – снова зазвучал нервный, взвинченный голос. – Тебе смешно? Смешно, что ли?

И тут заговорил смеющийся. Этот голос, сиплый и насмешливый, Сорока ни с чем бы не спутал.

– Гы-гы-гы… А я ж тебя предупреждал, Дима.

Ковыряшка.

По спине следопыта пробежали ледяные мурашки. Он прильнул к стене, стараясь слиться с тенями.

– Я действовал по обстоятельствам, откуда я знал…

– Должен был знать, Дима! О-бя-зан! – прошипел ему в ответ Ковыряшка, и в его голосе впервые прозвучала не насмешливая, а металлическая, звериная нотка.

Сорока рискнул заглянуть в щель под оконной рамой. И тут же увидел его – Ковыряшку. Тот развалился на стуле, закинув ногу на ногу, и качал грязным сапогом. Напротив, спиной к окну, сидел офицер «Штаба».

Он вскочил, с силой ударил ладонью по столу – так, что зазвенели стаканы:

– Что?! Что ты сказал? Я… кому я что-то должен?!

Ковыряшка лишь шире расплылся в ухмылке, ничуть не смутившись.

– Скажи лучше – теперь что нам делать? – выдохнул офицер, и в его смиренном голосе послышалась отчаянная, животная просьба.

Ковыряшка не спеша поднялся, подошел вплотную к офицеру, и его голос стал тихим, ядовитым, властным:

– Ладно. Решу я твою проблему, Дима. Помогу. И помни – ты мне должен. Снова. И теперь – по самую маковку.

От услышанного Сороку будто окатили ледяной водой – все внутри мгновенно сжалось в комок, хотя последние лучи заката ласково грели спину. Грузик накалился.

– Гы-гы, пока, Дима.

Ковыряшка покинул купе.

Офицер опустил голову. Трясущейся рукой потянулся к графину на углу стола.

Сорока отпрянул от вагончика, потряс головой.

«Какого черта тут творится? Что тут забыл Ковыряшка?!»

Сталкер замер в длинной багровой тени от вагончика. Из двери вышел Ковыряшка. Насвистывая какой-то дурацкий мотивчик, он, пошатываясь, направился вдоль полосы алого света, растянувшейся по земле. Сорока двинулся за ним. Силуэт Ковыряшки четко вырисовывался на фоне ослепительно оранжевого неба. Как только он свернул за угол, прямо в слепящее солнце, Сорока рванулся за ним. Мгновение – и он железной хваткой вцепился в засаленный воротник куртки Ковыряшки. Одним рывком швырнул его к ржавому борту вагона. Яркий свет ударил Ковыряшке прямо в лицо, заставляя щуриться.

– Ты, – прошипел Сорока, впиваясь в него взглядом. – Что ты здесь забыл, шакал?

Взлохмаченные волосы, грязные обноски, лицо немыто. Ковыряшка выглядел как и всегда. И даже сейчас он умудрялся улыбаться.

– О, гы-гы, Сорокин, и тебе привет.

– Что ты здесь забыл? А?

Тот демонстративно пожал плечами, отвел взгляд.

– Да так, гуляю, – просипел он, противно шепелявя.

– Не ври мне! – процедил сквозь зубы Сорока. – Ты же тут не просто так! С кем говорил?

Ковыряшка ухмыльнулся:

– А ты?

Сталкер сильнее надавил на него, вжимая в стенку вагона:

– Ты же тут не просто так, да? Ты что-то знаешь… ты…

В этот момент из кармана Ковыряшки что-то выпало на пыльную траву. Небольшой сверток с черным смолистым содержимым.

Следопыт на секунду взглянул на сверток:

– «Винты»…Ты наркоту тут толкаешь, гаденыш?!

Вдруг воздух разорвал оглушительный, пронзительный вой сирены. От неожиданности Сорока вздрогнул всем телом, на миг оглохнув. Со стороны ворот тут же раздались беспорядочные автоматные очереди.

– Тревога! – послышалось где-то вдалеке.

Тени бойцов метнулись к укреплениям.

Сорока на мгновение отвлекся и тут же получил резкий подлый удар в пах.

Свет померк, в глазах поплыли черные пятна. Сталкер со стоном рухнул на колени, захлебываясь от боли. Когда зрение прояснилось,