Быть человеком - Вадим Алексеевич Михейкин

– Ну, зар-раза… – выдавил сталкер, скрючившись на земле.

Тот еще шире расплылся в ухмылке, показал бродяге неприличный жест и бросил на прощание:

– Гы-гы, взаимно, пернатый!

И тут же растворился в ослепительных лучах заката, как будто его и не было.

«Скотина!» – пронеслось в голове сталкера.

Искры перед глазами прошли и боль стихла, когда кто-то с силой дернул его за рукав. Бродяга открыл глаза. Костик.

Звуки вернулись резко, оглушительной какофонией: вой сирены, приглушенные команды, короткие, экономные очереди автоматов и дикие, яростные визг и рев, которые пытался перекричать Костик:

– Эй, ты цел? Что с тобой?

– Где он? – прошипел сталкер, приходя в себя.

– Кто? – не понял тот и потряс его снова. – Эй, ты как?

– Куда он делся? Где он?

– Кто? Тут никого не было!

– Что здесь… что за шум?

– Тревога в лагере!

– Ч-что?

– Твари! Отовсюду! Что делать будем?

Сорока, скрипя зубами, оперся на дробовик, как на костыль, поднялся на ноги. В ушах стоял оглушительный звон, смешанный с воем сирены и нарастающим гулом боя.

Бойцы «Штаба» не бегали, не паниковали. Они работали. Четко, слаженно, как единый механизм. У пулеметного гнезда один плавно подавал ленту, пока второй, не поднимая головы, давил на спуск, и длинные очереди рвали воздух сухим яростным треском. У баррикад, прикрывая фланги, стояли парами – один бил одиночными, меткими выстрелами укладывая несущихся в их сторону кабанов, второй точными бросками закладывал гранаты в скопления чумных псов. Воздух тут стал густым и едким – пахло гарью, раскаленным металлом, порохом и кровью.

– А есть варианты? – прохрипел Сорока, хватаясь за свой дробовик. – Поможем им!

Он рванулся к ближайшему укреплению, где двое бойцов бок о бок палили очередями по неприятелю. Один из них – тот самый часовой, что пропустил их на КПП.

– Помощь нужна? – перекрикивая шум, спросил сталкер.

Дозорный коротким жестом указал на крайние слева укрытия, где у баррикад из последних сил отстреливался один боец.

– Да! Держите тот фланг!

– Понял!

Сорока рывком достиг нужного места, нырнул за мешки с песком, вскинул дробовик и вжал приклад в плечо. Только сейчас он смог увидеть, что по ту сторону к ним врассыпную неслись здоровые болотные клыкастые секачи, а рядом с ними – чумные псы. Дробовик бродяги с громоподобным ревом разрядился в первую же тварь, пытавшуюся вскочить на бруствер. Туша с развороченным боком отлетела в сторону.

– Справа! – коротко бросил «штабист», не поднимая головы и одной рукой меняя магазин.

Сталкер повернулся и всадил второй заряд в бегущего к ним кабана. Тот рухнул, пробежав по земле несколько метров.

В следующую же секунду бок бегущей рядом рыжей чумной собаки разорвала очередь с вышки. Пули, свистя над головами, скосили пару туш, давая драгоценные секунды на перезарядку.

Пулемет с вышки на секунду смолк, и эту паузу сразу же заполнили свист и тяжелое сопение – с правого фланга из-за ржавого остова грузовика вывалились еще три секача. Они неслись не разбирая дороги, снося по пути остатки старого забора.

Сорока, не отрываясь от приклада, повернулся, поймал на мушку ближайшего кабана и спустил курок. Грохот от его выстрела слился с оглушительным визгом раненого зверя. Еще одного успел снять автоматчик – короткая очередь прошила тушу с ног до головы.

– Граната! – раздался чей-то предупреждающий крик, и Сорока инстинктивно пригнулся.

Глухой, утробный взрыв встряхнул землю под ногами, осыпав их гравием и комьями грязи.

Он же, по факту, и поставил точку этой битве.

Когда дым рассеялся, наступила неестественная тишина, нарушаемая лишь шипением раций и тяжелым дыханием людей. Стало ясно: бой окончен.

– Получи, получи! – кричал один из бойцов, посылая из автомата несколько контрольных выстрелов по неподвижным тушам.

Сорока опустил ствол, чувствуя, как адреналин не спеша сходит на нет, сменяясь свинцовой усталостью. Плечо ныло от отдачи дробовика. По ту сторону остались лишь догорающие туши подстреленных кабанов и чумных собак. Отдельные уцелевшие, поджав хвосты, уже бежали прочь в сторону топей.

Костик опустил камеру. Его лицо было бледным, зато в глазах горел нестерпимый восторг.

– О-хре-неть… – выдохнул он, окидывая усыпанную телами тварей поляну и бойцов клана. Те молча, с каменными лицами, уже начинали проверять оружие и короткими, рублеными фразами рапортовали о своем положении.

Командир заставы, бегло оценив обстановку, обвел взглядом бойцов:

– Все в строю? Пострадавших нет?

В ответ ему со всех сторон послышались лаконичные: «Так точно!», «Цел», «Порядок».

Сорока шумно выдохнул, разжал пальцы, сжимавшие грузик в кармане. На душе стало немного спокойнее.

Костик зачарованно глядел на экран камеры, отматывая только что снятое:

– Вы как, порядок? – к ним подошел тот самый часовой.

Сталкер кивнул ему, повесив дробовик через плечо:

– Спасибо, держались как могли, – ответил он.

– Это вам спасибо, – поправил его боец. – Вовремя вы.

Следопыт поинтересовался:

– Часто у вас так?

– Это все «грузовик смерти».

«Штабист» мотнул головой на ЗИЛ-131, застывший в центре заставы, на борту которого красовалась метка «Х». Пояснил:

– Твари каждый раз к нему стекаются, как мухи на мед…

– «Грузовик смерти»? – переспросил бродяга.

Боец клана опустил автомат, кивнул:

– Ага. Мы так здесь называем машины, в которых вывозим из Зоны покойников. Видимо, на запах мертвечины эти и стекаются.

– Возите трупы на Большую землю? – спросил Костик.

– А куда же еще? – усмехнулся боец. – Домой, к родным. Не здесь же их оставлять, на корм мутантам.

– Этот как раз с самой Ржавчины шел. Твари за ним всю дорогу, – коротко бросил он. – Горючка кончилась, еле дотянули.

Помолчав, потушил бычок об осколок кирпича.

– Ну, держитесь тут. Спасибо еще раз.

Едва он договорил, как к нему подбежал один боец, щелкнул каблуками.

– Командир, одного потеряли, – хрипло доложил он и жестом указал на вагончик.

Не сговариваясь, часовой и сталкер почти побежали к вагончику. Туда, где прятался диггер Сморода.

Ледяная стальная пружина сжалась внутри Сороки. Он сглотнул.

Они резко распахнули дверь в дальнем купе. В узком, и без того забитом вещами помещении в неестественной позе в луже темной крови лежал обезглавленный труп.

Это был Сморода.

Крови было так много, что сапоги вязли и булькали на липком полу. Она все еще тяжелыми каплями сочилась из того, что раньше было шеей, заполняя тесное пространство удушающим медным запахом.

Костик резко отвернулся, прижал ладонь ко рту, едва сдерживая рвотный позыв. «Штабист» отшатнулся и сдавленно выругался, смачно и грязно:

– Твою… м-мать…

Боец, не глядя в сторону трупа, виновато пробормотал:

– Голову пока не нашли…

Сорока замер как вкопанный, впиваясь взглядом в жуткую