Быть человеком - Вадим Алексеевич Михейкин

Сорока покрутил в руках грузик, разглядывая его, будто видел впервые в жизни.

«Все не так», – отстучало в висках в такт пульсу.

Сталкер потянул руки к огню и крепко задумался. Все его мысли, вопреки желанию забыться, были о Смороде. Словно заевшая пластинка, в голове крутилась фраза: «Все-таки убили». Не «погиб», не «случайность» – именно «убили». И прибор. Что за штуковину собирал Митяй? Для чего? Мысли путались, даже натыкались на стену непонимания. Митяй… Призрак. Тень. Тот, кто не имеет ни лица, ни голоса. Только имя, оброненное в страхе умирающим человеком. А Сморода… Чего он так боялся?

Хриплый голос прервал нить его рассуждений:

– Свободно?

Сорока вздрогнул, вынырнув из раздумий. Над ним стоял Тунец, опираясь на палку. Без лишних слов сталкер молча кивнул, отодвинул рюкзак. Тунец, кряхтя, опустился рядом и с шипением вытянул больную ногу.

– Чертова тварь… До кости, чтоб ее, – пробурчал он скорее себе, чем Сороке.

Тот молча кивнул. Пауза повисла тяжелая, но не неловкая. Оба смотрели на догорающие угли в бочке.

– Эй, Сорока, – позвал Тунец. – Ты не загоняйся насчет других. Отойдут.

Следопыт махнул рукой:

– Пустое.

– И Неумеха… пацан он еще. Из-за Крота никак отойти не может. Не слыхал? Был тут один, мужик – глыба. А потом раз – и пропал бесследно. Чую, прыгун ему шею свернул.

Внезапно из глубины ангара их кто-то окликнул. К ним, семеня, из темноты подобрался Щелчок.

– Эй, братва. Чего вы тут приуныли, как на поминках?

Тунец развел руками, поднял бровь:

– Никто и не унывает.

– Места хватит?

Не дожидаясь ответа, Щелчок юрко пристроился на ящике, что был напротив Сороки.

– Я слышал, вы на заброшенный хутор ходили? – поинтересовался он, и его единственный глаз ярко блеснул любопытством. – И как там, спокойно?

Сорока поднял бровь:

– В смысле? – не понял он.

– Ну, я слышал, будто это… там нечисто. Призраков, мол, видят. Скол не верит, как и Тунец. А другие болтают…

По спине пробежал рой мурашек. Сорока вспомнил фото в заброшенном доме и Брумбара. Но говорить ничего не стал. У этих людей и без того хватало неприятностей, чтобы пугать их еще и нечистью.

Следопыт отрицательно замотал головой:

– Ничего.

– Что, прям ничего? – разочарованно спросил Щелчок.

– Ничего. Обычная брошенная деревня.

Вставил свои пять копеек Тунец:

– Чумных собак там полно! Чуть рюкзак не посеял! И я ж не просто так… сам еле ноги унес!

Щелчок задумчиво уставился на огонь:

– А на заставе что? Говорят, одному голову просто сняли. – Диггер скривил лицо, жестом показав отсечение.

Сорока помрачнел, кивнул.

– Жесть какая. Как так, в центре лагеря?

Бродяга снова молча кивнул, а Щелчок сплюнул, выругался:

– Тьфу ты, и это у «штабных» такая фигня! Чего говорить о нашем подобии, – мотнул он головой на ворота, которых не было.

Его перебил подошедший Костик. Рыжий выглядел хоть и помятым, но вполне расслабленным. Он молча опустился на корточки рядом, устремив взгляд на огонь.

– О чем толкуете, мужики? – спросил он.

Тунец хотел было начать рассказывать про свой рюкзак, но Щелчок не дал ему слова:

– О, Костик? Скажи, а ты ничего на хуторе не видел?

– Например? – не понял журналист.

– Ну, ничего странного? Призраков? – прищурился тот.

Рыжий парень переглянулся с остальными, пожал плечами и чуть улыбнулся:

– Да вроде нет. А что, в Зоне еще и призраки бывают?

Наконец-то слово взял Тунец, кинул в огонь деревяшку:

– Нет тут никаких призраков. Бросьте вы, ну! – Поерзал и протянул руки к костру. – Зато есть кое-что похуже… Про «Край света» слышали?

Рыжий тут же вылупил глаза, с интересом уточнил:

– «Край света»?

– Ага. Самый первый клан в Зоне. Ныне – пропавший, – с явной интригой в голосе проговорил Тунец, оглядывая всех не то с выжидающим, не то вопросительным взглядом. – Ну? Знает кто, что с ним случилось? Слышал кто их историю?

Вдруг из тени, от стойки с инструментами, к ним не спеша подошла еще одна фигура – Камень. Только вид у него был странный. Он шел ссутулившись, будто его давила незримая для всех тяжесть. Он шаркал ногами, слегка покачивался, даже когда стоял на месте.

– Браток, ты чего? – спросил Щелчок. – На тебе лица нет.

Камень молча подошел к печке, словно притянутый ее теплом. Уселся на один из ящиков, тяжело дыша.

– Да так… лихорадит что-то. – Его голос, некогда уверенный, звучал сипло и прерывисто. – То в жар, а то и в холод бросит. Думал согреться перед сменой.

Он замолчал, уставившись на тлеющие угли.

Щелчок тут же подобрался:

– Братец, да ты никак простыл?

– Не знаю. Наверное.

Тунец оглянулся, осмотрел его с ног до головы.

– Шершавого позвать? – предложил он.

– И что он сделает? – ухмыльнулся тот. – Ты его видел? В себя дай бог завтра бы пришел. Без него обойдусь.

– А ты как собрался…

– Я в норме. Чайку попью, согреюсь и пойду на смену.

Камень громко чихнул, высморкался в рукав и отвел взгляд:

– Я не слышал про «Край света». Расскажешь?

– Если хочешь – я за тебя постою, – выдал Щелчок.

Камень махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху:

– Сказал же – порядок. Рассказывай лучше.

Тунец развел плечи, всегдашняя болтливость все-таки пересилила боль и усталость. Он глянул в огонь и начал рассказ:

– Давно это было. На заре первых сталкеров еще. Когда и хабар в Зоне был, и аномалии кусались люто. Зародилось тогда движение – «Край света». Или «Крайний свет» – кто их разберет теперь… Были эти ребята не из последних, экипировка на уровне, стволы хорошие… Занимались охраной всякого стратегического барахла… Склады там, бункеры всякие…

Щелчок его перебил:

– Как наемники?

– Скорее – частники. Свой устав, свои порядки.

– А что охраняли?

– Всякое… в основном что армия боялась трогать. Когда Зона бахнула, полно ж всякого тут осталось. Вон Химкомбинат тот же. Вот их и сторожили. Взяли на себя грязную работу. Ну а армия, в свою очередь, сквозь пальцы на это смотрела, снабжала.

Тунец выждал паузу, дабы слова повисли в воздухе, продолжил:

– Так продолжалось, пока в клане не случился переворот и к власти не пришел отпетый радикал – Скар.

Все с интересом слушали его, не перебивали.

Веки Сороки налились свинцом, предательски слипаясь. Бродягу неудержимо потянуло в сон. В этот момент к нему пристроился Костик и тихо, вполголоса, прошептал:

– Я с тобой на дежурство. Не против?

Бродяга лениво кивнул головой, не открывая глаз, – мол, без проблем.

Пока Тунец продолжал свою