Песнь Таргитая. Гойда - Юрий Анатольевич Молчан
Курнак сделал шаг. Другой. Чуть помедлил и снова шагнул вперед. Остановившись перед сияющей «паутиной», замешкался, но все же с замиранием сердца протянул руку и сделал еще один шаг. В тот же миг волхва схватила незримая сила, скрутила от головы до ног, словно баба выжимает белье после стирки.
Он не успел даже вскрикнуть, как человеческий облик исчез, лицо, руки и ноги пропали, и Курнак превратился в подобие огромной черной сосульки. Порывом ветра ее отнесло к дальней стене. С громким звоном ударившись о камень, она хрустнула и разлетелась. Звон был таинственный, пробирающий до костей, словно разбилась сама тысячелетняя тишина. Крупные и мелкие осколки дождем осыпались на пол.
Кирилога задрожал, почувствовав, как накатил животный ужас, а богатая одежда липнет к телу от пота. Крупные горячие капли сползают по лбу и вискам. Когда заставил себя посмотреть вперед снова, увидел, что паутина пропала...У него вырвался громкий вздох облегчения.
- Кажись, путь свободен, - сообщил волхв-проводник буднично, жестом маня за собой. - Теперь могем и мы…
Старик двинулся вперед первым. За ним, все еще трясясь от страха, Кирилога с мальчиком за руку. Иохла и два оставшихся младших волхва. Бледный как смерть Михал с трудом передвигает ногами, жмется к волхву, как к родной матери. Большими от страха глазами смотрит по сторонам, втянув голову в детские плечи.
От факелов идет слабый, дрожащий свет. Наконец, проводник уперся в торчащие из земли высокие камни с округлыми верхушками — в половину человеческого роста. Повел факелом перед собой, и из темноты на миг проступила искусно выбитая на каменной стене фигура человека с головой, похожей на бычью. Зверо-человек словно заточен в камень, попытался из него выйти, но застыл на полпути, и теперь заточен в этой каменной подземной тюрьме.
Иохла тоже поднял факел, разглядел в темноте массивные выпуклые плиты мышц на груди, плечи, громадные и покатые, словно морские валуны, и широкие, так что пришлось сперва повернуть голову влево, затем вправо. Мелькнула мысль, что наяву такого не всякий богатырь сумеет одолеть в бою. На животе выпирают кубики мышц, а все, что ниже — скрыто неровной и угловатой скалой. На скальной стене справа и слева — едва заметно мерцают непонятные знаки.
Кирилога посмотрел на стоящие на пути камни. Они явно выглядят как барьер, за который не стоит заступать. Верховный тцарский волхв переглянулся с Иохлой. Шут поднес факел прямо к камням, прищурился — на камнях древними резами выбито слово, значения которого не знал, однако смог легко прочесть: «Гойда».
Справа на полу обнаружилась каменная плита с неровной поверхностью и краями, где в самом центре широкая круглая выемка небольшой глубины — там остатки пепла от давно остывшего костра. Кирилога, проводник и Иохла сложили туда горящие факелы крест на крест, так что получился костер. В пещере сразу стало светлее, но фигура древнего зверо-бога на стене в десяти шагах все равно остается в тени.
Иохла с Кирилогой обменялись быстрыми взглядами, затем волхв посмотрел на проводника. Старик пожал плечами, равнодушно кивнул. В руке Кирилоги мгновенно появился ритуальный кинжал, лезвие тускло блеснуло в свете костра. Он быстро полоснул стоящего к нему спиной мальчика по горлу и оттолкнул от себя. Иохла подхватил хрипящего и дергающегося в конвульсиях Михала, держа тельце так, чтобы кровь из раскроенного горла лилась аккурат на камни с таинственной надписью. Было слышно, как она с тихим стуком каплет на твердую каменную поверхность.
По знаку старого проводника Иохла аккуратно, чтоб не запачкаться, приподнял уже мертвое тело мальчика и швырнул через торчащие на пути камни и костер ближе к скрытому в тени изваянию. С тихим стуком оно упало, и тут же в темноте раздалось глухое рычание. Впереди появились два сияющих багровых огонька. Кирилога запоздало понял, что это — глаза. Раздался треск крошащегося и осыпающегося на пол камня, фигура на стене впереди шевельнулась. Сияющие багровым огнем глаза уставились на пришедших. Костер сам собой вспыхнул ярче, выбрасывая вверх целые рои искр.
Старый проводник благоразумно сделал два шага назад, затем еще, скрывшись за спинами младших волхвов. Теперь перед ожившим в скале богом остались Кирилога с Иохлой. Их от древнего божества отделяет костер и окропленные кровью ребенка камни.
Взгляд Иохлы вновь упал на таинственную надпись на камнях. Он прочел вслух, и эхо резко усилило звук, сделав голос громче. Звук заметался, принялся биться о стены пещеры.
- Гойда!!
Кирилога глянул зверем, торопливо шагнул вперед и добавил:
- Славься, древний и могучий Гаран!!
- Славься!! - добавил Иохла осторожно, вместе с младшими волхвами. - Славься, Гаран! - И тут же снова ляпнул «Гойда!!», словно это слово пришлось по сердцу, и тцарский шут нашел в нем некое наслаждение, от которого пела душа.
Показалось, что взгляд пылающих глаз бога на миг двинулся, переместившись на шута, но затем вновь уперся в Кирилогу.
- Жертва принята… - донесся исполненный древней мощи хриплый голос, от которого у присутствующих побежали мурашки. - Но нельзя будить просто так…Иначе заберу и вас…!! Говорите...Чего надобно?!! Зачем нарушили покой…?! Ежели мне будет не по нраву, то...берегитесь!!
По пещере вновь прокатилось рычание, отразилось от стен и скрытого в темноте потолка, вернувшись устрашающим громким эхом.
- О, могучий Гаран! - молвил Кирилога заискивающе. - Мы посмели нарушить твой сон в мире Яви...эта жертва — была только первой и самой мелкой! Мы, артане, хотим дать тебе больше!
- Где ваши жертвы? - прохрипел бог. - Или ты отдашь кого-то из тех, кто с тобой?
Иохла и младшие волхвы побледнели, старый проводник сделал еще несколько тихих шагов к выходу.
- Нет, - покачал головой Кирилога. - Помоги там завоевать соседнее тцарство — Куявию! Мы отдадим тебе в жертву всех ее жителей, убивая во имя твое на поле брани!
- Нам нужно, чтобы их пожрал огонь! - сказал вдруг осмелевший Иохла, вспомнивший о куявских драконах. - Чтобы они стенали и страдали! Неимоверно!! И чтобы не было этому конца, кроме нашей победы!! Пусть на их дружины и Черные Башни падают с неба огненные камни!! Мог бы ты такое сделать, о могучий Гаран?
Бог вновь перевел глаза на тцарского шута. Они вспыхнули ярче, стали видны набрякшие веки и тяжелые надбровные дуги над ними.
- Я могу все… И мне подвластны огонь и камень…!!