Песнь Таргитая. Гойда - Юрий Анатольевич Молчан

Кирилога все еще стоит бледный, но уже взял себя в руки. Отрыл рот, чтобы заговорить, но Иохла опередил. У шута азартно загорелись глаза, на лице проступило хищное выражение, как дикого зверя при виде раненой жертвы.

- Прошу!! Великий Гаран!! Сделай это прямо сейчас!! Ну и так, чтобы мы тоже как-то принимали участие и могли наслаждаться!!

В ответ раздалось глухое рычание. Затем громкий смех, от которого всех присутствующих словно окатило ледяной водой на морозе. Кирилога с Иохлой передернули плечами, трусливо поежились. Младшие волхвы стоят, не шевелясь, оба смертельно бледные.

Взгляд зверобога обратился на Кирилогу.

- Ты же...волхв, верно? Воздень длани к небу и произнеси мое имя...Моим именем сможешь обрушивать на врагов объятые огнем камни…

Кирилога стоял как вкопанный, все еще смутно осознавая услышанное, пока Иохла не толкнул его локтем в бок.

- Руки вверх, волхвище! Али оглох??

Кирилога выронил посох, вскинул обе ладони к потолку. Подняв глаза в темноту над головой. В голове шумит, но он все же произнес, стараясь говорить четко, уверенно и громко:

- Во имя Гарана!!

- Гойда!!! - на всякий случай торопливо крикнул Иохла. - Во имя Гарана и Великой Артании!!

Над головами где-то далеко раздался приглушенный грохот. Стены пещеры качнулись, со скрытого в темноте потолка посыпалась каменная крошка. Грохот стих. Иохла заулыбался от уха до уха, довольный.

- Это мы пока что в пещере, - сказал Кирилоге негромко. - А как вернемся в Арсу, то сможем лично увидеть, как это все...Эх! - он азартно потер ладони друг от друга. - Веселье, веселье!! Ну теперь-то куявам точно поджарим задницы!! Держитесь, твари!! Тех, кто выживет, будем гнать на виселицу, и они будут обсераться по дороге от страха!! Ха-ха-ха!!

- Имей ввиду, волхв, - произнес Гаран глухо. - Не смей поминать мое имя всуе слишком часто за день! Иначе огненные камни повалятся и на ваши головы!!

Кирилога торопливо закивал, вновь чувствуя, как пробирает животный страх. Он подобрал с пола свой посох. Сразу почувствовал облегчение от знакомого ощущения гладкой деревянной поверхности в ладонях.

- За эти два огненных камня… - проговорил бог из темноты. - Еще крови… Немедля! Я — голоден!!

Иохла резко метнулся назад, на ходу выхватывая из-за пояса кинжал. Подскочив к перепуганным младшим волхвам и застав врасплох, быстро и умело полоснул по горлу одного, а потом и другого. Пещера заполнилась криками боли и ужаса, из ран фонтаном ударила кровь.

Тцарский шут быстро толкнул одного волхва за другим на торчащие из пола ритуальные камни. Громко зашипело, словно кровь выливалась на раскаленную сковороду. От камней повалили струи пара. Гаран издал громкий гортанно-утробный звук, в котором ясно звучало удовлетворение насытившего голод зверя.

Имир проснулся в холодном поту. Ложе, на котором спал, резко ушло из-под него. Разверзлась пустота, по спине ударил жесткий пол. Тцар распахнул глаза. Сердце бешено колотится от пережитого во сне. Приснилось, что предсказание Яги сбылось — по всей Куявии и стольному граду лупят падающие по ночам с неба объятые огнем валуны. Врезаются в дома, башни, дворцы. Люди сгорают заживо, многие погребены под обломками стен и рухнувшись потолков. Старики, женщины, дети. Артане злобно радуются и веселятся.

Имир четко понимал во сне — это дело рук проклятых артан. Они пробудили древнее черное волшебство, которое теперь и помогает им воевать против Куявии. Во сне также мелькали лица давно умершей матери, Ибрагины, все еще живого отца, Колвира, и его возлюбленной Елены. Казалось, им грозит смертельная опасность. Хотя какая опасность может грозить призраку матери… Другое дело — хворый отец и Елена, которая понесла ребенка и теперь всем сердцем ждет возвращения Имира в Куябу!

Тцар огляделся. Просторную комнату заливает яркий свет вечернего солнца, бьет в глаза. Широкое сводчатое окно распахнуто настежь, внутрь врывается свежий теплый ветерок, колышет тяжелые занавески. Комната богато украшена — на стенах ковры да гобелены, в каждом углу статуи юношей и девушек, у ног каждой — расписная фарфоровая ваза с цветами. Над ложем, с которого упал Имир, четыре резные подпорки красного дерева удерживают роскошный золотисто-зеленый балдахин.

За стеной раздался грохот. Дверь распахнулась, и мощные слуги в медвежьих шкурах вкатили высокую кадку, поставили в центре комнаты. Затем натаскали горячей воды, рослые да крепкие девушки со светлыми волосами, какие часто встречаются в Славии, стыдливо отводя глаза, предложили Имиру скинуть одежды.

Пока сидел в ласкающей усталое тело горячей воде, служанки терли спину и плечи пучками ароматных трав, разминали нежными пальцами твердые, как дерево, мышцы. Пришлось несколько раз менять воду — каждый раз ведрами утаскивали черную, как деготь, а наливали взамен чистую, и тцара снова мыли и терли, пока не распарился, и кожа не сделалась красной, как у вареного рака.

Напоследок окатили ледяной водой, это придало бодрости. Вылезши, Имир принялся растираться искусно расшитыми рушниками. Затем облачился в приготовленные чистые одежды — шелковые штаны, синюю рубаху и кафтан. На ноги натянул новенькие сапоги из тонко выделанной кожи. Пока одевался, слуги ушли, но девки остались, как бы помочь, если что, а сами с заалевшими лицами смотрели на ладно слаженную фигуру куявского тцара, выпуклые мышцы, сильные руки. Заметили и массивный золотой браслет с головой волка на правой руке.

Девки зарделись, мысленно уже представляя, как этот самый тцар из далекой Куявии, в которой никогда не были, уже провел ночь с каждой, оставив во чреве младенца, что вырастет в могучего да смелого богатыря.

Когда слуги ушли, выкатив кадку и оставив тцара одного, вошел представительный вельможа, разодетый в шелка, золото поверх традиционных одежд славов из медвежьей шкуры, с миниатюрной деревянной дубинкой на поясе, украшенной резьбой да самоцветами. Дубохун, как он представился, вежественно сообщил, что тцар Берак приглашает на пир, организованный в честь прибытия его, Имира.

Тцар направился по извилистым освещенным факелами извилистым коридорам, следуя за церемонно шествующим Дубохуном. В просторном зале с высокими потолками и толстыми балками стоит шум, гремят здравицы, смех. Каждый уголок освещен пылающим на металлическом шесте с подставкой светильником.

Зал, как и весь дворец, сложен из массивных ошкуренных бревен, добытых в тысячелетних лесах Славии. Как слышал Имир, здесь редко встретишь хоть один каменный дом, все исключительно из дерева, зато украшено множеством видов резьбы, какую не выполнят по камню даже самые искусные мастера Куявии, Артании и Вантита. Едят из деревянной посуды, украшенной полосками и фигурками из золота