Звездные Рыцари. Книга 3 - Юрий Винокуров
Дальше шла арифметика, и была она безупречна. Два миллиона человек, сброшенных на поверхность поверх той волны, что перемалывалась там второй месяц, давали при самом худшем раскладе четыре тысячи инициированных, а четырёх тысяч по их расчетам хватало, чтобы поднять хотя бы один плацдарм и открыть небо для экспедиционного корпуса. Стоимость мероприятия Республика посчитала тоже. Выражалась она в тоннаже транспортов, в расходе топлива и в сроках замещения экипажей. Человеческих жизней в этой смете не значилось, потому что графы для них республиканские ведомости не предусматривали.
Прочие флоты промолчали.
Никто не сказал «да». Никто и не возразил, но все остальные точно понимали, что если чужая волна и вправду поднимет плацдарм, доля элериума у Республики будет наивысшей. Каждому хотелось, чтобы мясо в мясорубку добавил сосед, и каждый был готов воспользоваться результатом, но простая человеческая жадность давала себе знать…
Арбитр молчал и считал.
Обрабатывать новую информацию, взвешивать новые данные, принимать решения он был обязан. На одной чаше весов лежал прямой запрет — правила проведения Игр были однозначными. Одна высадка на неподготовленный Мертвый мир. И вторая волна ломала это правило целиком. А на другой чаше весов лежало то, что Арбитр сейчас видел очень ясно. Без дополнительного вмешательства терялось все разом. Эти Игры были обречены на провал.
— Нет, — сказал Инквизитор, как будто прочитав его мысли. Хотя почему «как будто»? Он и прочитал.
Инквизитор даже не повернулся от своего экрана.
— Законы Империи не пересматриваются. Ни ради прибыли, ни ради спасения Игр. Ни ради чего вообще! Ты и сам отказал бы Республике, Арбитр. Через минуту.
— Через две, — ответил Арбитр, произведя в уме необходимые размышления.
Это была правда, но в этой правде было кое-что… так ему не свойственное. Отказать Республике Арбитр был обязан, и он пришёл бы к отказу сам, доведя расчёт до конца. Вот только он две минуты взвешивал прямой запрет Императора как величину, которую можно перевесить другой величиной. А ведь запрет Императора величиной не был! Запрет Императора абсолютен.
Два имперских инструмента, стоя в трёх шагах друг от друга над одной и той же умирающей планетой, показали разные значения там, где обязаны были показать одно. Оба это заметили. Но ни один не подал виду.
Молчание на мостике разорвал тот самый связист второго поста, молодой парень с бледным лицом.
— Арбитр! Чёрная Уния вышла на связь.
Третья зона за два месяца сумела пробить атмосферу, и одно это стоило бы отдельной строки в донесении. Если бы Инквизитор не запретил отправлять какие-либо донесения.
Сигнал шёл рвано, сквозь вой помех, и не было в нём ни отчета о территориях, ни процентов потерь, ни прогнозирования добычи элериума. Чёрная Уния, магократия и техно-оккультный улей, которого сторонились все остальные Великие государства, передавала информацию про базы, где к утру не оставалось ни единого тела и ни единого следа борьбы. Про своих одаренных, чародеев, как они их называли, которые за сутки до беды начинали кричать во сне, и которых пришлось убивать раньше, чем они закричат наяву. Про существо, замеченное в одну и ту же ночь сразу на трёх базах за сотни километров одна от другой…
Существо носило лицо коменданта одной из баз. Одно и то же лицо на всех трёх базах, один и тот же голос, спокойный и знакомый, который звал людей по именам и знал, кого как зовут. А ещё доклад Унии сухо сообщал, что каждая из этих трёх баз к следующему утру замолкала навсегда.
Трансляция шла в прямом эфире. Связь с поверхности приходила на флагман Чёрной Унии, а тот дублировал её на «Истину», таков был порядок, ради этого имперский наблюдатель здесь и сидел. Так что доклад с Мёртвого мира Арбитр и Инквизитор слушали одновременно с командованием Унии, слово в слово.
Инквизитор дослушал до конца. А затем отдал два приказа, и калька с Золотой Лиги повторилась один в один, только теперь в режиме реального времени: флагману Унии погасить передачу и пришвартоваться к «Истине», спецподразделению готовиться принять на борт всех, кто слышал этот доклад. Всех до единого, от командующего флотом до последнего связиста.
Самого главного слова Чёрная Уния так и не произнесла. Маги Унии знали его лучше всех в Галактике и именно поэтому не сказали вслух даже сквозь помехи.
Изнанка!
Арбитр это слово знал. Знал по роду своей службы и согласно своему допуску: сводки, закрытые лекции, сухие строки отчётов Инквизиции с других миров огромной Империи. За десятилетия службы он ни разу не столкнулся с этим лично и до сегодняшнего дня считал, что так будет всегда. Изнанка была прерогативой Инквизиции. Арбитры мерили людские государства, их войны, их жадность и их договоры, а то, что лежало за гранью людского, мерили другие. Поэтому Арбитр молчал и не лез.
Зато именно сейчас он окончательно понял логику Инквизитора.
Инквизиция воевала не с тварями внизу, с ними с орбиты воевать невозможно. Инквизиция воевала с распространением. Знание о том, что на Скверне поднялось нечто, чего нет в открытых имперских каталогах, само было заразой, и заражён был каждый, кто видел трансляции или слышал доклады. Экипаж «Справедливости». Командование Унии. Смена на мостике «Истины». Дежурные связисты Протектората и Республики, чьи сеансы Инквизитор уже наверняка поднял и уже наверняка решал, что делать с каждым, кто сидел в тот момент в наушниках. Эпидемия знания. И если для того, чтобы она не ушла в Империю, потребуется уничтожить корабль-другой… что ж, Арбитр очень не хотел бы оказаться на месте того капитана.
Пакет ушёл в ту же смену.
Код «Красный», высший приоритет, адресат — Орден Инквизиции. Император был фигурой космического масштаба, и даже в такие дни ему не писали с наблюдательных миссий: для того и существовали Ордены, чтобы разбираться, просеивать и класть на стол только то, что уже нельзя решить без его участия. Что было в пакете, Арбитр не читал. Но примерно представлял. И так же примерно представлял, каким может оказаться ответ.
Потому что у «Истины» было чем… действовать.
Право пустить в ход главный калибр имелось и у Инквизитора, и у самого Арбитра. В истории Империи прецеденты случались, мятежные миры тому примером. Но правило было простым: если время терпит, согласуй с высшим руководством. Время пока терпело. И вот что занимало Арбитра сильнее всего остального: Инквизитор мог отдать этот приказ ещё после того, что они увидели в последнем «окне».