Быть человеком - Вадим Алексеевич Михейкин

– Да хрен его знает! – всплеснул руками Червь. – Сказали, что с ним просто хотят поговорить.

– Сказали?

Торгаш скрипнул зубами, выдохнул.

Хромой гость не стал его подгонять. Глянул на часы.

Где-то в трюме земснаряда капало в такт дождю – будто сама Зона отсчитывала секунды до прихода проводника.

Тишина продолжалась недолго.

– Сказали. – Торгаш внезапно замолчал, прислушиваясь к шуму дождя. – Отвели назад в бункер. Говорил с ним Земский. Глава этих… ученых.

* * *

Несколькими сутками ранее

Ночь

Сорока провел в пустом отсеке бункера больше часа.

Он не был пленником – дверь не запиралась, руки его не были в наручниках. Но чувствовал себя он именно так.

Во-первых, его обыскали еще на входе. Вытряхнули все карманы, отобрали оружие, даже коммуникатор изъяли – будто боялись, что он с кем-то свяжется.

Во-вторых, у двери встали охранники в камуфляже с нашивками ЧОП «Акация». Говорили, что для безопасности. Вот только стволы автоматов были направлены в его сторону.

И в-третьих, они смотрели на сталкера как на приговоренного. Без интереса. Без эмоций. Как на вещь, что в обозримом будущем станет ненужной.

Слюна во рту стала горькой. Сердце колотилось так, что его ритм отдавался в висках.

В голове у сталкера была каша. Его мысли бились, точно муха в стеклянной банке.

Вершинин погиб. Официальная версия – аномалия. Как это вообще могло произойти? За свою карьеру профессор территорию лагеря и не покидал. Не из тех он, кто лезет куда попало.

А если вышел – значит, было что-то очень важное.

Может, на встречу? Но с кем?

Или… его выманили?

В висках стучало. Сталкер судорожно запустил руку в свой карман – нащупал холодный металл. Верный грузик.

Свинец показался влажным – сталкер понял, что сжимает его в потной ладони.

Пол под ногами содрогнулся от легкого землетрясения. На потолке замерцала тусклая лампа. На миг погасла.

Предвестники Вспышки.

Вот-вот Зона разродится бурей аномальной энергии. Разрушительная волна прокатится по земле, убивая все вокруг.

Где-то в вентиляции скрежетал вентилятор, будто кости перемалывал. Капли конденсата падали на металлический пол с тягучим звоном.

– Евгений Сорокин?

В камеру вошел охранник. Тот самый, что встретил его в сталкерском баре.

– Вас хочет видеть Аркадий Семенович.

Следопыт послушно поднялся, направился к главному.

Руководитель научного комплекса «Заря-2» ждал у себя в научном отсеке. В том самом месте, где прошлым утром Сорока разговаривал с инженером Вершининым.

Не успел Сорока подойти, как дверь в отсек распахнулась и из нее вышел мужчина в синем камуфляже. Это был офицер военизированной группировки «Штаб», выполняющей функции жандармерии Зоны. Клан контролировал едва ли не все ключевые территории и вел активную борьбу с любым проявлением организованной преступности. «Штаб» в Зоне был по праву единственной ведущей силой, с которой считались все, кто находился по эту сторону Периметра.

Худой как трость, бледнолицый, с морщинами и как у рыбы большими глазами. Впалые щеки, длинная шея. Что примечательно – голова его была в бинтах, а на месте уха – красное пятно. Сорока прежде встречал его. В основном «Штаб» состоял из бывших военных, многие из которых на дух не могли переносить бродяг. Конкретно этот был из таких.

– О! – выдал офицер, завидев Сороку. – Сталкер!

За его спиной прозвучал знакомый голос: Земский.

– Все в порядке, это наш коллега.

Простояв в проходе, офицер недобро оглядел Сороку, но пропустил внутрь. Хмуро протянул:

– Коллега… Поменьше бы таких коллег. Может, и мир бы давно очистился.

Сорока пропустил его слова мимо ушей. Он не искал на свою голову проблем и просто проигнорировал выпад боевика.

– Здравствуйте, Аркадий Семенович.

Профессор, сидя за столом, делал какие-то записи. Несло тут спиртом и горелым пластиком. На столе, где вчера еще была мухобойка, теперь лежали стопки бумаг и фотографий. Рядом на каких-то чертежах – ноутбук, на экране которого шла загрузка.

Профессор на миг поднял голову, устало протянул:

– Сорокин, будь добр, проходи. Есть серьезный разговор. И прикрой за собой дверь. Ага, спасибо.

Сорока послушно сел на табурет.

Профессор Земский выглядел так, будто не спал неделю.

Белая рубашка с закатанными рукавами, запачканная желтоватыми разводами от реактивов, болталась на нем как на вешалке. Под глазами – фиолетовые мешки, кожа сероватая, как припудренная лабораторной пылью. Но взгляд – острый, словно скальпель. В одной руке – потрепанный блокнот с вырванными страницами, в другой – алюминиевая кружка. Не чай, не кофе – что-то мутное, остывшее. Пил он это механически, не замечая вкуса.

На столе перед ним валялись фотографии, испещренные пометками красным маркером.

Когда он поднял голову, Сорока увидел в его глазах не усталость, а холодный, методичный расчет. Как у хирурга перед сложной операцией.

Земский поправил очки и наконец выдал:

– Извини, что вытянул тебя в ночь и заставил ждать. Но и ты пойми, ситуация сам видишь какая.

Голос его звучал сухо, как ржавый подшипник, – не было в нем ни капли сожаления.

Сталкер кратко ответил:

– Я все понимаю.

В бункере было душно, но Сорока вдруг почувствовал, как по спине пробежал озноб.

– Мой коллега верил тебе. Поверю и я. Но сперва задам несколько вопросов.

Профессор взял со стола тонкую папку – дело сталкера Сороки. Было видно, что ознакомиться с ним профессор еще не успел. У покойного Вершинина таких было несколько. Все – кандидаты в научно-оперативную исследовательскую группу.

– Сталкер Сорока… двадцать пять лет… Так, родился ты… в Подольске?

– Все верно, – кинул следопыт.

– Почти земляки, значит. Я-то сам из Королева.

Земский грустно улыбнулся и вновь уткнулся в папку:

– Образование среднее, вуз не закончил… Так, вот: ты в Зоне полгода. Имеешь опыт работы с аномалиями. Хорошо. Чем занимался до работы с Вершининым?

Сталкер поерзал на стуле, кратко ответил:

– Как все, подрабатывал на заказах.

– С какими аномалиями сталкивался?

Сорока пожал плечами:

– Да с разными. Гравитационными, электрическими…

– Приходилось ли тебе сталкиваться с аномалиями типа «зеркальной ряби»? Вершинин отмечал твою наблюдательность.

– Было дело.

– А «горящие холмы»?

– Дважды.

– Кроме Больших болот, бывал в других участках Зоны?

– Пару раз был на Ржавчине и в Заповеднике. Один раз шел в составе группы, в другой раз – с напарником…

– С напарником? – перебил профессор.

– Мы вместе взялись за задание. Временный компаньон.

– Ты полгода в Зоне. Многих сталкеров знаешь лично?

Следопыт задумчиво покрутил головой.

– Да нет… Ну то есть знаю, но точно не всех.

– Отношения с кланом «Штаб»?

– Не знаю, нейтральные.

– Враги, неприятели?

– Нет. Ну, надеюсь, что таких нет.

– Друзья, напарники?

– Прямо друзей – нет. Но отношения со всеми хорошие.

Сорока почувствовал, как грузик в