Быть человеком - Вадим Алексеевич Михейкин

Земский ногтем постучал по столу, наморщил лоб.

– Вернемся к началу. – Он отложил папку в сторону. – Ты в Зоне полгода. По какой причине проник за Периметр?

Сороку словно ударили под дых. О таких вещах прежде с ним никто не говорил. Да и не принято это.

– Личный мотив, – выдавил он, чувствуя, как сердце его колотится где-то в горле.

– Я спрашиваю, потому как обычно ваш брат сталкер все через одного с судимостями и не в ладах с законом. У тебя же, в отличие от многих, дело чистое. Таких в Зоне мало.

Сорока напрягся. Вспомнил Леру и все те дни, что тогда привели его в Зону. Что это было? Глупость. В чистом виде, как есть дурость. Не было в той истории ни великих подвигов, ни героизма. И вспоминать о том Сорока так и вовсе не любил. Как принято говорить – было да прошло.

Делиться этим он с профессором не стал, коротко ответил:

– Искал человека. Нашел, но назад не вернулся.

Земский долго смотрел ему в глаза, прежде чем отложил папку с надписью «Кандидат» в сторону. Шумно выдохнул.

– Хорошо… очень хорошо.

Сталкер чуть подался вперед, но вслух ничего не сказал.

– Есть вопросы? – поинтересовался профессор.

– Нет. А вообще-то да, есть, – решился сталкер.

– Слушаю.

Сорока покрутился на стуле, озвучил:

– Не совсем понимаю, к чему этот допрос. Ну то есть по пути сюда мне сказали, что ко мне разговор как к свидетелю…

– Свидетелю? – переспросил Земский так удивленно, что Сорока понял: кто-то где-то ошибся.

Земский снял очки и начал методично протирать линзы – явный признак, что он тянет время перед главным вопросом. На миг Сорока впервые увидел, как дрожали его веки. Пальцы, что протирали стекла, были покрыты желтыми пятнами – следы от каких-то химикатов или болезнь?

– Нет, Сорокин. – Земский наклонился вперед, и стало видно, что зрачки его расширены, как у человека, который не спал несколько суток. – Ты здесь не потому, что тебя кто-то в чем-то подозревает. А потому, что… мне нужна твоя помощь.

Грузик в кармане внезапно стал тяжелым, как гиря. Ладонь сталкера свела судорога – будто сам свинец бил в набат и предупреждал хозяина об опасности.

Профессор вдруг застыл, покусывая губу. Подметил:

– У тебя в кармане – что это?

Сталкер сжал грузик в руке.

– Талисман? – настойчиво уточнил собеседник.

– Не совсем. Скорее – напоминание.

– Напоминание?

– Вещь одного знакомого. – Сталкер запнулся, сглотнув. – Вернее, не совсем знакомого… Сталкера.

Сорока отвел взгляд, кратко поведал:

– Погиб в аномалии.

– А с собой зачем таскаешь? Суеверие?

– Он вручил мне перед смертью. Как память.

– Хорошо, пусть так. Суеверию в наших делах не место.

– Что нужно сделать? – спросил сталкер.

Земский снял очки, протер перемычкой переносицу, где остались красные следы от дужек, и медленно поднял на Сороку усталый взгляд.

– У меня для тебя задание… Нет, – тут же поправился он, сжав на столе кулак. – Я прошу тебя. Помоги мне разобраться в гибели моего коллеги, Глеба.

Сорока замер. Он ожидал от профессора чего угодно, но точно не этого.

– Вы хотите, чтобы я…

– Нашел правду, да, – перебил Земский. – В этом деле ну слишком много странностей. Начнем с того, что мой коллега вот так просто не покинул бы лагерь без моего разрешения. Кроме того, по необъяснимой причине именно сегодня в модуле не работали камеры видеонаблюдения. Понимаешь? А еще это.

Профессор звучно положил на стол пластиковое, почти крошечное устройство чуть крупнее пуговицы – личный трекер слежения. По краям предмета – едва заметные царапины.

– Персональный маячок Глеба. Благодаря ему искатели и обнаружили тело. А теперь вдумайся, – Земский придвинулся, – Глеб попал в гравитационную аномалию «клеть». Как сталкер с опытом, ты понимаешь, что происходит с человеком, который попадает в аномалию. Бах – и его разрывает! На куски! От Глеба и мокрого места не осталось… А его маячок – цел. Совпадение? Может быть. Но я не верю в совпадения.

Сталкер молчал. Странностей и правда хватало.

Где-то в вентиляции заскрипел винт, на миг показалось, будто кто-то что-то прошептал.

– А что сказал кладовщик? – спросил бродяга, вспоминая Дядю Сашу.

– Каптер, как и всегда, был занят своими делами и на свет не выходил. Он никогда не выходит…

Эти слова профессор произнес отстраненно, задумчиво, как если бы сам только сейчас вдумался в их смысл.

– Ну допустим. А как же тогда охрана и «Штаб»?

Профессор Земский презрительно прыснул.

– «Штаб», – процедил он и на миг побагровел.

Впервые сталкер заметил, что руки у Земского дрогнули, а взгляд на секунду вспыхнул.

– Эти полицаи в каждой бочке затычка. Объявились, как нашли тело, и сразу закрыли дело. Списали на Зону. И если честно… я им не доверяю.

Последние слова профессор почти прошептал.

– Слишком часто суют свой нос в наши дела, все лезут и лезут… Задают вопросы, интересуются исследованиями. Даже смеют запреты ставить… В общем, не нравятся они мне.

Военизированный клан «Штаб» и правда слишком часто и активно интересовался делами Земского и Вершинина. Сперва мимолетно, задавая вопросы, а потом обнаглел. Наблюдатели из «Штаба» не стеснялись встревать в проекты бункера, чем не раз вызывали раздражение у местных обитателей. Иногда Сорока и вовсе думал, что охрана бункера создана для защиты не столько от мутантов и порождений Зоны, сколько от посторонних лиц. И в первую очередь – от боевиков военизированной группировки.

Объединение «Штаб» – едва ли не единственная во всей Зоне серьезная сила. Самопровозглашенная полиция запретной территории. Отличное снаряжение, хорошая экипировка и закалка бойцов – все говорило о том, что «Штаб» имеет серьезных покровителей за Периметром. Фактически клан контролировал едва ли не все ключевые точки и серьезно влиял на жизнь по эту сторону линии ограждения. Сталкеры клан не жаловали и откровенно старались не связываться с его боевиками. Хотя, как слышал Сорока, когда-то все было совсем иначе.

Объединение «Штаб» возникло почти два года назад, как раз в разгар нашумевшей на всю Зону Войны группировок. В ту пору между бандитскими формированиями шла серьезная борьба за богатые территории, полные хабара. Сталкеры тогда переживали тяжелые времена и едва давали им отпор. Вот в тот-то период в противовес крупным бандам и возник клан. Разгромив ОПГ, «Штаб» занял роль полиции Зоны и объявил войну бандитизму. Тогда-то по завершении конфликта случится еще один кризис – кладовые в Новосибирской Зоне резко опустели. Не то энергии аномальной не хватало, не то наоборот – артефакты все будто растворились. А потом весь хабар разом исчез и из Зоны. Для многих настали тяжелые времена. Особенно для