Наследие [СИ + иллюстрации] - Евгений Сладков
Мысль едва успела оформиться, а черты фигуры тут же неуловимо «потекли», смазываясь и вновь собираясь, обретая чёткость, после чего «мной» её назвать ни у кого бы язык уже не повернулся.
Теперь весь образ требовал совсем другого описания.
Описания, звучавшего до дикого странно, но тем не менее ёмко: «поседевший от вечности юный старик».
Но почему, отчего «старик»?
Всё из-за глаз. В них не отражалась бесконечность, бесцветность или что-то другое на «бес-». Как и малейшей капли жизни там также не наблюдалось.
Там зияла просто пустота. Она затягивала, звала к себе…
Если бы вновь не прозвучали требовательно слова:
— Меч. Извлеки его! — безжалостно вырывающие из странного оцепенения-наваждения, то не уверен, что справился бы сам.
Возникала ли мысль ослушаться «старика»? Пожалуй, что нет. Наверное, смог бы, но совсем не хотел того и сам. Зря, что ли, взбирался на эту гору? Превозмогал каждый шаг на пути к её вершине?
Ну уж нет! Что моё — то моё! Даже если оно ещё не моё!
Может и опрометчиво, но меч я уже считал своим.
А потому, покрепче сжав руку, потянул клинок из плена. Потянул резко и прилагая все силы!
И — не справился…
Казалось, теперь я пытался эту самую гору поднять вместе с собой же.
Вроде в древности существовал миф о мече в камне, который никто не мог вытащить, пока не явился тот, которому на роду написано было это совершить. Правдива ли легенда, то неведомо мне. Зато ведомо то, что мне-то точно ничего не предписано по роду-племени. По ним — нет, а вот по странной прихоти Госпожи Судьбы — да. Находку печатки «неживых» никак не приписать Леди Удаче — до сих пор слишком не прогнозируем результат всего происходящего: останусь в прибытке или очнусь у корыта дырявого?
Ни первая, ни вторая, ни надцатая попытки не увенчались успехом.
Отчаялся ли я? Прекратил ли попытки?
Нет, я просто принялся искать другое решение.
Обратился к тому, из-за чего и оказался в Бесцветном мире. Постарался ощутить чужеродное в собственном теле. Паутинку, метку, печатку — названий много разных дать успел, но ни одно в полной мере не отвечало на вопрос: «Что же это, Предел, такое?».
Тогда, но не теперь.
Я наконец-то нашёл ответ. Простой и лаконичный. Сделал это благодаря Атрибуту.
Раз паутинка стала расползаться по телу вслед за развитием филаментной системы, а та ни что иное, как воплощение Атрибута, то и достучаться до этой чужеродности, почувствовать её, следовало с его же помощью. На эту идею навело, как ни странно, Воплощение-Броня. Та самая его перчатка, в которую была облачена рука, сжимающая рукоять. Если оно отозвалось, позволив явить себя, то Предел, его Ядро вновь доступны мне. Как должен быть доступен и Атрибут, что ранее выплеснулся вовне.
Потому, зачерпнув силу в обоих Средоточиях, направил её по филаментам, концентрируя в отмеченной руке. Почти так, как делал последнее время на занятиях. Различие лишь в том, что там эта сила тратилась либо на прокладывание нового филамента, либо на освоение доступных техник. А сейчас я пытался обе эти силы «объединить» с третьей — с меткой. То ли «подружить» их, то ли заставить паутинку стать частью меня и моей филаментной системы. Тут с определением теряюсь, но посыл заключался в том, чтобы чужеродность её сошла на нет, чтобы не только она слилась с моей плотью в одностороннем порядке, но и я получил толику власти и контроля над ней. И вот тогда, согласно предположениям, она должна была стать тем, чем и до́лжно.
Как долго и сколь много раз я пытался? Точное число назвать не возьмусь. В конце концов дошло до того, что энергии Искажения скопилось так много в руке, что его сила снова проявила себя в мире. Стала тем жидко-бесплотным мраком, что объял перчатку Воплощения, заставив ту потерять свою белоснежность. А затем мрак дальше пошёл — растёкся по всему мечу: клинку и эфесу. Но это я уже лишь самым краем сознания отмечал — максимально сконцентрировался на поиске тех рычагов, которые позволили бы достичь задуманного и перевернуть мир…
Да только результата всё не было и не было.
Ну а потом…
Потом я всё-таки понял, какой же на самом деле глупец. Раз ответ, к которому пришёл, заключается в единственном слове «ключ», то какого ляда продолжаю упрямо долбиться в дверь, которая даже не заперта и открывается навстречу?
В общем, не силой и Силой следовало действовать с мечом.
А легко и непринуждённо, или, лучше сказать, ласково и нежно.
Именно так и потянул клинок вверх в новой попытке, а не резко и с натугой, как ранее.
Но, естественно, и не просто так, а с жаром представляя, как вся паутинка уходит с захваченной территории на теле, собираясь в руке, смешиваясь там с мраком Искажения, а затем вместе с ним медленно, неторопливо перетекает на меч…
И — сработало!
Лезвие выскользнуло из плена черепов, словно нож раскалённый из масла!
И, воздев клинок над головой, обернулся с торжествующим видом к «старику».
А тот, до того рядом стоявший молчаливым истуканом, перестал им быть мгновенно и насладиться маленькой, но победой мне не позволил. Взмахнув широко рукой, отдал новый приказ:
— Бейся!
Не «бойся», а именно «бейся». Хотя первое тоже пару раз мелькнуло в мыслях, когда увидел, как, повинуясь жесту «старика», поверхность поля в стороны расходится, и оттуда появляются уготованные мне противники. Их количество поражало, их внешний вид не оставлял равнодушным…
Говорят, один против Орды не Воин.
Что ж, мне предстояло развеять этот миф. Пусть и не Орда в противники досталась, а очень даже разношёрстное воинство, но-о-о… Их число как раз и заставило вспомнить выражение.
Вероятно, по задумке «старика» — а может, творца Бесцветья? — сражаться мне следовало исключительно мечом. Но я-то Воин Предела! Пусть не атакующего типа, но Щит и Доспех — всё равно подспорье весомое. А потому первых противников встретил уже во всеоружии. Правда, навыки Воплощений так и остались недоступными, как и техники, но Силу из обоих Средоточий только что научился использовать здесь, а потому по филаментам к мышцам и сателлитам