В огне чужого мира - Кирилл Юрьевич Шарапов
— Я тоже так думаю, ваше сиятельство, — согласился Михаил, поднимаясь. — Ох, и много нам придется объяснять. И как это делать, ума не приложу. Ну, да выкрутимся как-нибудь. Только, как бы меня по тихой в камере не зарезали, удушили, отравили, и еще имеется с десяток вариантов, — развеселился Бельский.
— Это с чего? — озадачилась Екатерина.
— А с того, милая, что, если ты забыла, батюшка твой невероятно добрый и отзывчивый человек, — при этих словах Бельский усмехнулся, — обещал жизнь положить, но убить меня. А когда он узнает, что я на тебе женился, да еще боги наш союз одобрили, вот тогда действительно начнется нечто вообразимое. И видится мне, что такой зять ему не слишком нужен, а смерть в данном случае решит много проблем. От позора, конечно, не спасет, люди все равно узнают, но он будет не так велик.
Екатерина побледнела, в тусклом свете единственной лампы Михаил отчетливо разглядел ее испуг, батюшку она своего знала хорошо. Он вообще удивлялся, как в этой семейке беспринципных, жестоких тварей выросла столь чудесная, добрая девушка.
— Отзываем черных духов, только Вулкан останется, совсем без охраны нельзя, но потом его тоже надо будет в ловушку загнать. Ир, договорись с ним, сейчас нельзя дать понять охранке, что он необычный, у нас и так проблем много намечается.
— Сделаю, — отозвалась недовольным голосом ловчая и присела рядом с вольным зверодухом.
Михаил же оглядел остальных:
— Ладно, хватит лясы точить, время не ждет. Ночь, конечно, плохое время для прогулок, но делать нечего, надо побыстрее до своих добраться, — произнес Бельский, закидывая себе за спину ранец. — Осталось решить, куда идти, в Создаль или в Заставный?
— Заставный, — отозвался Берг, — до него ближе. Да и без разницы, завтра вечером что ты, что я, да и Верд тоже окажемся в подвалах тайной канцелярии Создаля. Ладно, идем что ли? Как там древние говорили — перед смертью не надышишься?
Карабкаться по крутым склонам оврага в темноте было то еще мучение. Аглаю вообще пришлось на веревке тянуть, сама она ни за что бы не выбралась. Дорога, ведущая в Заставный, была пустынна. Михаил, не долго раздумывая, зажег лампу. Весь отряд сгрудился вокруг него и неспешно шагал к темному городку. Глубокая ночь, люди, которые остались, спят, у реки на рубеже светло, там и факелы горят, и фонари артефактные. Отряд шел открыто, не прячась, тем удивительнее было то, что до самых окраин никто их не остановил. Только когда до крайних домов оставалось шагов двадцать, на развилке дорог, одна из которых вела к крепости, вторая к разрушенному мосту, вспыхнул светильник, и обнаружилось, что там стоит деревянное укрепление. Рядом несколько коней, а на дорогу вышел крепкий мужик лет сорока, со знаками различия прапорщика, а вот мундир у него был темно-зеленый.
— Стой! — крикнул он, обнажая артефактную шпагу, над стеной появилось еще двое солдат с самострелами в руках, взявших Михаила и остальных на прицел. — Кто такие? Назовите пароль!
Михаил вздохнул и, выйдя вперед, четко произнес:
— Боярин Михаил Иванович Бельский, капитан четвертой роты первого батальона первого полка экспедиционного корпуса Белоградской империи. Со мной боярин Берг Николай Андреевич, старший дьяк тайной канцелярии, и рядовой Верд Никорт из второго полка. Остальные гражданские — княгиня Ирина Николаевна Воронецкая, княгиня Екатерина Федоровна Долгорукова, жена боярина Берга Аглая Никитична Берг и их дети Никита и Варвара. А пароля мы не знаем.
— Ох, ты ж! — ошарашено произнес кто-то из стрелков, прячущихся за стеной укрепления.
— А ну, заткнулись! — рявкнул на своих озадаченный прапорщик, после чего посмотрел на Бельского, уже стянувшего плащ из шкуры ксанса и одетого в свой мундир, на котором в свете лампы был отлично виден капитанский шнур. — Оставайтесь на месте, ваше сиятельство, сейчас я вызову офицера, пусть он разбирается.
Михаил кивнул и, бросив свои сумки прямо на утоптанную до каменного состояния дорогу, уселся на них. Остальные поступили так же. Семейство Берга жалось к боярину, Екатерина и Ирина к мужу, один Верд вроде как сам по себе, но он не печалился, сел на свой ранец и, следуя примеру Николая Андреевича, закурил.
Прапорщик же вернулся обратно за стену крохотной крепости, откуда наверняка вел разговор со своим командиром. Стрелки же продолжали целиться в Бельского и сотоварищей. Михаил, глядя на это, улыбнулся. Интересно, чего они хотели добиться? Против двух одаренных самострелам, заряженным артефактными болтами, с одного выстрела не пробить даже базовую защиту, которую выставлял дух, а об усиленной даже артефактным поясом, и говорить нечего. Зато Михаил мог одним ударом вспышки снести эту стену, этот домик и всех, кто в нем находится. Но пока их не начнут в открытую убивать, он этого делать не станет, пока что он пришел к своим. Да, они будут его долго допрашивать и сомневаться, но в итоге удостоверятся, что он не предатель. А еще он знал, что сидеть ему в затворе дольше остальных, потому что он не такой, как все, и пока дело не прояснится, ох, и налюбуется он на бетонные стены. Но больше всего он опасался князя Долгорукова, если жива скотина, то он быстро выяснит, кто вернулся, и сделает все, чтобы этот затвор Михаил не покинул.
— Миш, мне страшно, — прижавшись к мужу, произнесла Екатерина, при этих словах Ирина вздрогнула и с силой сжала пальцы Бельского.
— Все будет хорошо, милая, — попытался он ободрить артефакторшу.
Но тут в ночной тишине раздался топот копыт. Несколько секунд, и на перекресток вылетел конный отряд из двух десятков всадников, у каждого в руках был шест, на котором покачивалась лампа, освещавшая все вокруг на пяток шагов.
Ирина кинула на землю пустую ловушку, и Вулкан, нехотя и скалясь, следуя приказу, все же забрался в хранилище. Михаилу было очень жалко вольного зверодуха, но другого выхода не было.
Всадники обогнули сидевших можно сказать прямо на дороге путников и окружили. У одних в руках было артефактное оружие, у других самострелы, заряженные рунными болтами.
Предводителя конников Михаил узнал почти сразу, боярин Рейн — майор его полка, командир батальона, непосредственный начальник Бельского.
— Счастлив видеть вас