Быть человеком - Вадим Алексеевич Михейкин

– Это оно? – прошептал Костик, замерев рядом с Сорокой.

Казалось, от острова веяло не только забвением, но и тихим, невысказанным ужасом.

– Оно, – тихо, но твердо сказал бродяга, делая первый шаг к зыбкой переправе.

Они ступили на понтон одновременно, стараясь распределить вес. Прогнившие доски под ногами прогнулись с противным скрипом, и вся конструкция закачалась, едва не швырнув их в рыжую жижу. Сорока шел первым, пригнувшись, а взгляд его был прикован к темному прямоугольнику двери в стене бункера. Костик осторожно следовал за ним.

Шаг. Еще шаг.

Им повезло. Переправа выдержала.

Вблизи бункер был еще уродливее. Воздух здесь был таким густым, словно никто им не дышал годами.

Сорока подошел к массивной стальной двери – главному и единственному входу. Взялся за штурвал гермозатвора. Попытался повернуть. Ничего.

Он навалился всем весом. Штурвал не поддавался.

– Заклинило? – спросил из-за спины Костик.

– Нет, он… будто заперто. Изнутри.

– А?

В этот момент над головой раздалось механическое жужжание. Сталкер резво отступил назад и схватился за оружие. В его сторону повернулась камера видеонаблюдения. На ней зажглась красная лампочка.

– Какого хрена…

И тут же, прежде чем он успел договорить, из динамика за решеткой, вмурованной в стену рядом с дверью, раздался хриплый безжизненный голос, искаженный помехами:

– Кто такие? Чего надо?

Костик отпрянул назад, выпучив глаза:

– Ты же сказал – он заброшен!

– Так и есть! – выпалил Сорока, все еще держа оружие.

Динамик вновь прохрипел:

– Проваливайте!

Сталкер облизнул губы, попятился, проговорил:

– Нам… я внештатный сотрудник комплекса «Заря-2» и…

Безликий хрип повторил:

– Я сказал – проваливайте! Бункер закрыт!

Костик, находясь позади Сороки, затаил дыхание.

Пальцы сами сжались в кулаки, но делать было нечего.

– Уходите!

Сорока решил, что ослышался. Он знал этот голос.

– Дядя Саш, ты? – спросил он, не веря своим ушам.

Динамик похрипел помехами, выдал:

– Откуда знаешь меня? А ну, сними маску, покажись. И без резких движений.

Сталкер медленно опустил капюшон, стянул с лица бафф.

– Это я, Дядь Саш. Узнал?

– Сорокин! Ты здесь… как? Откуда?

Рыжий журналист нервно облизнул высохшие губы:

– Эй, что за фигня? Кто это?

Следопыт не ответил, медленно опустил оружие, показал руки:

– Мы с миром, Дядь Саш. Он со мной. Откроешь?

Динамик прохрипел что-то невнятное, красная лампочка на видеокамере погасла.

Несколько минут ничего не происходило. Затем раздался противный гудок, лязг железа, и дверь отъехала в сторону.

Прямо перед собой сталкер увидел кряжистого бледного мужчину средних лет. Впервые следопыт видел его в лицо.

– Ну привет, Сорокин.

Следопыт на время застыл. Он тысячу раз представлял себе кладовщика, но только не таким. Позади раздался и выдох Костика – парень явно не ожидал увидеть ничего подобного.

Дядя Саша сидел на инвалидной коляске, держа в руках помповое ружье. Махнув им, он пригласил гостей внутрь:

– Проходь, внутри поговорим.

* * *

Внутри пахло металлом и старой краской – этот букет был знаком всякому, кто застревал в заброшенных углах Зоны. Воздух был неподвижен и тяжел.

Сорока сидел возле иллюминатора, вглядываясь в рыжий горизонт. Там, на севере, висела та самая стена свинцовых туч. Но теперь она была ближе, гораздо ближе. Из далекой угрозы она превращалась в неотвратимую. Черные клубящиеся валы не спеша, но уверенно поглощали небо, и сквозь толстое, мутное стекло уже был слышен приглушенный непрерывный гул – предвестник надвигающейся беды.

– Штормище-то подбирается, – сипло проговорил он, как бы ни к кому не обращаясь.

Они сидели в тесной камере, служившей когда-то кухней и столовой одновременно, за грубым столом. Напротив Сороки – спиной к противоположной стене – сидел Костик. Он не находил себе места, ерзал и то и дело косился и на сталкера, и на чужака.

Раздался противный, пронзительный свист. Дядя Саша подкатил на коляске к потертому чайнику и ловко, несмотря на трясущиеся руки, разлил кипяток в три жестяные кружки. Пар заклубился в затхлом воздухе.

– Пейте с дороги. – Его голос был таким же, каким привык слышать его сталкер из-за стены в «Заре-2», – сиплым, уставшим, но с неизменной, едва уловимой железной ноткой.

– Откуда свет, Дядь Саш? – спросил бродяга.

– Запустил генератор.

– Он еще работает?

– А сам не видишь? – съязвил кладовщик.

Теперь, при тусклом свете лампы, сталкер смог увидеть его впервые. Мужчина был кряжистым, с широкими плечами и при этом короткой, мощной шеей – телосложение грузчика или старого солдата. Но кожа на лице была болезненно бледной, землистой, будто он годами не видел настоящего солнца. Его глубокие морщины прорезали лоб и щеки, храня отпечаток постоянной боли. На голове – потрепанная кепка, которую он не снимал. Из-под козырька поблескивал единственный зрячий глаз. Левый же, неподвижный, странный, пугающе отталкивал, словно за ним билась в конвульсиях невидимая муха. Облачен Дядя Саша был в добротный, хоть и поношенный, комбинезон, на котором виднелись следы многочисленных починок.

Вместо ног у него из комбинезона торчали два обрубка, заканчивающиеся чуть ниже того места, где должны быть колени. Он сидел в инвалидной коляске – старой, советской, но еще исправной.

Сорока первым нарушил это неловкое молчание:

– Дядь Саш, как ты… как ты здесь оказался?

Кладовщик даже бровью не повел.

– В подвале есть телепорт, – уклончиво ответил он.

– А если серьезно?

– Я серьезен.

– А зачем? Что ты тут забыл?

– А ты? – вопросом на вопрос ответил безногий.

Кладовщик поставил перед каждым кружку и вытряхнул на стол из целлофанового пакета несколько печений, сухих и бледных, похожих на щепки.

– Угощайтесь, – буркнул он, откатываясь чуть назад и беря в руки свою кружку. Его взгляд, цепкий и оценивающий, скользил с Сороки на Костика и обратно. – Сахар там, на верхней полке.

Костик полез в шкафчик над ним, вынул мешочек сахара и положил на стол.

Сталкер взялся за кружку, но пить не стал. Проговорил:

– Я кое-что ищу, Дядь Саш.

– Какое совпадение – я тоже.

– Это важно. Что ты…

Кладовщик не дал договорить. Спросил в упор:

– То, что ты ищешь, – это нужно тебе или Земскому?

Где-то в глубине бункера с сухим щелчком заработал насос, булькнул несколько раз и так же внезапно замолк.

– Что? – не понял сталкер, решив, что ослышался.

– Вопрос простой, Сорокин. Повторить?

– Нет, не знаю. Для себя… и для Земского тоже. А ты?..

Каптер комплекса «Заря-2» хлебнул чаю, ухмыльнулся:

– Что? Думал, Дядя Саша ничего не знает? Не догадается, кто и зачем тебя послал в эти гиблые земли? Это ведь Земский тебе велел сюда прийти? Я прав?

Сталкер сжал в кулаке грузик. Шумно выдохнул:

– Никто мне ничего не велел.