Быть человеком - Вадим Алексеевич Михейкин

– Лучше бы поспешить, – коротко бросил он. Его голос в звенящей тишине прозвучал глухо.

Костик поправил лямку рюкзака на плече.

– Опять Вспышка? – с тревогой спросил он.

Провожатый отрицательно замотал головой:

– Просто буря. Но лучше с ней не встречаться.

Рыжий сталкер слегка поежился, отвел взгляд:

– Хорошо, что не Вспышка. Ты, Сорока, пока в отключке лежал, нас накрыла одна. «Улей» так трясло… я думал – все. Еще чуть-чуть, и завалит.

Идущий впереди Масюк подтвердил, поправив автомат:

– Есть такое… Мичман сказал, скоро уйдем оттуда. Если с той же силой шандарахнет…

Он повернулся к следопыту и добавил:

– Там, за поворотом, расходимся. Мне в другую сторону. С виду ты парень опытный, дойдешь. Там по прямой просто.

Сорока молча кивнул, сжимая в кармане свинцовый грузик. Он снова был в пути. Впереди – заброшенный бункер и ответы, которые должны поставить точку в его расследовании. А сзади, настигая, ползла стена грозового фронта.

С Масюком расстались у рухнувшей опоры ЛЭП. Молча, без лишнего пафоса. Пожали руки и разошлись.

– Удачи вам, бродяги, – бросил на прощание наемник и потрусил в другом направлении.

Сорока проводил его взглядом и повернулся к тропе.

Так они прошли в тишине еще минут пять, пока рыжий напарник не проговорил:

– Странный он, Масюк этот.

Бродяга на ходу повернулся к нему:

– В смысле? Ты о чем?

Костик махнул рукой, словно отмахивался он мухи:

– Да так… Ты пока лежал, я с ними много времени провел и кое-что узнал. Вот этот Масюк – он вообще, не поверишь, в Зону пришел из-за бабы. Прикинь?

Сорока перешагнул через рухнувшее дерево, крепче сжимая автомат:

– И что тут странного?

Рыжий не унимался – размахивая руками, бросил:

– Ну как – он, короче… Блин, жениться, короче, надумал.

– И?

– Что «и»? Проститутка она, баба его. Работает по вызову, – с этими словами Костик перевесил рюкзак на другое плечо. – Он и решил денег заработать. Чтобы она перестала этим заниматься.

Следопыт не нашел, что ему ответить. Пожал плечами и продолжил путь.

Тропа, петляя между ржавыми остовами, вывела их на открытое место. И тут Сорока застыл как вкопанный.

Прямо перед ними, посреди дороги, стояла брошенная армейская колонна. Два ЗИЛа-131. Кабины деформированы до неузнаваемости. А между ними – БТР. Броня не просто была ржавой, а изъеденной, как оспами, будто над ним плакала сама Зона. Техника стояла тут, судя по всему, с прошлого года.

Но дело было не в грузовиках.

Прямо над колонной, в воздухе, висели три «кармана». Пространственные аномалии будто бы не подчинялись законам физики. Словно кто-то вырезал куски реальности и вклеил сюда. Их поверхность переливалась, как маслянистая пленка на луже, отливая радужными разводами. Иногда от них исходил тихий и едва уловимый хруст – звук ломающегося пространства. Один из «карманов» парил прямо над БТР.

– А это что за пузыри? – спросил у сталкера Костик.

Сорока не шевелился, оглядывая пространство вокруг:

– «Карманы», – пояснил он, обходя колонну сбоку.

– Почему – «карманы»?

– Работают как телепорт. Шагнешь в такой – и окажешься в другой точке Зоны. Создают пространственный карман.

Сталкер застыл. Пригнулся и внимательно прочел номер на борту одного из грузовиков. Ржавчина и грязь почти скрыли цифры, но их еще можно было разобрать.

И тут его будто током ударило.

– Мы почти пришли, – тихо проговорил он, сжав в кулаке грузик.

Костик замер, полез в свой рюкзак:

– А? Что? С чего решил?

Следопыт со знанием дела поделился:

– Это «триста тринадцатая» колонна. Я слышал про нее, но не думал, что увижу.

Достал флягу, отхлебнул воды, вспомнил:

– Они ехали эвакуировать научный персонал «Зари». В прошлом году еще. Когда бункер только установили, первая же Вспышка привела к катастрофе. Из-за дефекта в конструкции не сработала защита, и весь персонал мгновенно погиб. И тогда «триста тринадцатая» выдвинулась провести эвакуацию, но они тоже не вернулись… Эй, ты чего?

Сталкер обернулся и увидел Костика, держащего в руках видеокамеру. Он стоял, снимая то сталкера, то колонну:

– Слушай, круто! А можешь это еще раз повторить? Для фильма. А?

– Ты какого хрена творишь? – выпалил бродяга. – Ты мне божился, что у тебя все «штабисты» забрали! Врал?

Рыжий стушевался, опустил камеру:

– Что? Нет, я…

– Откуда? Где прятал?

– Да какая разница. – Журналист отвел взгляд.

Следопыт сплюнул под ноги, развернулся и пошел дальше, напоследок бросив:

– Еще раз меня снимешь без спросу – сломаю об голову!

Он шел не оглядываясь, прибавив скорость. Внутри все закипело. Опять. Снова он выслушивал вранье.

«И как только он умудрился спрятать камеру? В рукаве? В подкладке? Как „штабисты“ не увидели? А наемники? И зачем он врал?» – сверлили его ядовитые мысли.

Пальцы сами сжались в кулаки – не от злости на парня, а скорее от бессилия.

Сорока шел, вжимая голову в плечи, будто от дождя, которого не было. Сзади послышалось шлепанье подошв – Костик догонял.

– Сорока, постой… Извини, я должен был сказать…

Сталкер не оборачивался. Не слушал его оправдания. Он с силой сжимал в кармане грузик и шел вперед. Холодный свинец был единственным, что оставалось настоящим в этом мире лжи.

Тропа круто пошла под уклон, и вскоре перед ними открылась картина, от которой в жилах стыла кровь.

Широкое, неглубокое, по колено, озеро. Но не с чистой водой – это была густая маслянистая жижа цвета ржавчины. Рыжая гладь, неподвижная и мертвая. Пахло стоячей водой, окисленным металлом и еще чем-то едким, щелочным.

Посреди этого кладбищенского спокойствия, словно нарыв на теле Зоны, торчал островок. Небольшой клочок суши, заваленный хламом: груды проржавевших до дыр бочек, остовы какой-то непонятной аппаратуры и еще один ЗИЛ-131, который наполовину ушел в воду. А в самом центре – мобильный бункер.

Костик, запыхавшись, чуть не врезался в спину сталкера.

– Сорока, выслушай… О! Вот это да-а, – протянул рыжий.

Следопыт ожидал, что он потянется за камерой, но он, на удивление, воздержался.

Некогда белый, теперь бункер, словно язвами, был покрыт пятнами коррозии. Рыжие подтеки сползали по стенам. Вся обшивка была исписана граффити – матерные слова, кривые черепа и еще какие-то символы. На боку, у самого верха, еще угадывалась наполовину стертая величественная надпись: «НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ КОМПЛЕКС „ЗАРЯ“». Официально «первой» «Зарей» он никогда не был, и его брат-близнец в планы изначально не входил. Просто так вышло, что после трагедии проект был свернут, а на Болотах появился его младший брат, ставший уже «второй» «Зарей».

Между берегом и островом – понтонная переправа. Она была сбита из прогнивших бочек и скреплена ржавыми тросами. Казалось, один неверный шаг – и это