Быть человеком - Вадим Алексеевич Михейкин
– Ну-ну, «попросил», – пробурчал кладовщик, отведя взгляд.
Следопыт не выдержал – встал в полный рост, выдал все как есть:
– Я здесь, потому что кто-то… Вершинин погиб. Земский попросил разобраться. Проверить, случайно или нет. А ты…
– Профессор всерьез считает, что инженера убили? Или он только делает вид?
– Да. Нет, не совсем…
– Что же, смело. А сам что думаешь?
– Я почти уверен, что так и есть, – твердо сказал сталкер.
Левый глаз Дяди Саши снова задергался, словно за ним билась пойманная муха.
– И откуда такая уверенность?
– Ты не ответил.
– Я здесь, Сорокин, по той же причине – хочу разобраться в этом темном деле. И не меньше вашего. Даже больше…
Сталкер повел бровью, изменился в лице:
– Чего? Больше? Да… да ты вечно сидишь в своей камере, носу не показываешь, на свет не выходишь. Тебе-то это зачем?
Костик нервно провел рукой по лицу, словно смахивая с себя нарастающее в старом бункере напряжение.
Каптер резко повернулся к сталкеру и выпалил:
– А ты никогда не думал – почему? А, Сорокин? Хоть раз приходила мысль, отчего я стал затворником?
Повисло напряженное молчание.
Свинцовый грузик в кармане сталкера внезапно нагрелся, будто вобрав в себя все тепло вокруг. Сталкер сел.
– И почему же? – осторожно спросил он.
Кладовщик нахмурил брови, отвел взгляд в сторону:
– Почему… потому что только так они меня не найдут…
Бледный свет лампы мигнул, и на секунду в глазах Дяди Саши мелькнула тень чего-то недосказанного.
Сорока прищурился, облизнул губы и уточнил:
– Кто не найдет? Ты от закона скрываешься, что ли?
Каптер не ответил. Развернулся, откатился от стола. Колеса его коляски жалобно взвизгнули.
Следопыт упрямо продолжил:
– Если так… Как ты вообще?.. И при чем тут… – Сталкер все никак не мог понять, к чему клонит кладовщик. – Ты же простой наемный работяга – Александр Хромов, кажется…
Дядя Саша резко повернулся к нему и выдал:
– Александр Хромов – фикция, сынок! Все это туфта… Нет, Сорокин, никакой я не трудяга. И от закона не прячусь.
Сорока остолбенел. Даже воздух из легких вышел со свистом. Куча вопросов один за другим бились у него в голове, как мухи в стеклянной банке.
И один из них с ходу озвучил заинтересованный диалогом Костик:
– Вы – чей-то агент? Под прикрытием?
«Идиот, ты-то куда лезешь, журналюга?» – мысленно обругал его следопыт.
Но, на его удивление, лже-каптер ответил спокойно:
– Нет, сынок. Никакой я не агент невидимого фронта. Как и у вас, мое прошлое связано с Зоной.
И вдруг – щелкнуло.
– Бывший сталкер? – угадал Сорока.
Жестяная кружка с глухим лязгом стукнула о стол, когда Дядя Саша отставил ее от себя. Он тяжело выдохнул, сказал:
– Ну вот, уже близко… Но да, сталкером я тоже был. Это потом уже основал то место, которое вы называете «Чехол».
Эти слова были как ледяной душ. Даже Костик, лениво жующий печенье, не удержался, воскликнул с набитым ртом:
– Чего-чего? Тот бар на насосной станции? Гонишь!
Дядя Саша внезапно остекленевшим взглядом уставился на Сороку. Требовательно, выжидающе.
Следопыт на миг замер, затем замотал головой:
– Постой, нет… ты не можешь им быть.
Костик повернулся к нему:
– Что? Кем? Ты о чем?
– Не можешь…
Кладовщик тихо, но твердо проговорил:
– Ты знаешь мое имя.
Костик заерзал на кресле, и оно отозвалось противным и пронзительным скрипом, будто застряла кость в горле.
– Что? Кто? Эй, Сорока, о чем он? Я не…
Сталкер, глядя на кладовщика, выговорил:
– Бродяга Сеймур.
Каптер щелкнул пальцами и криво улыбнулся:
– Бинго! Вот ты и раскрыл мою маленькую тайну…
Рыжий не находил себе места, словно ощущал, что в этот момент упускает самое важное в своей жизни:
– Чего? Кто?
– Бродяга Сеймур, – повторил Сорока, выхватывая из памяти все, что он раньше слышал об этом человеке. – Первый хозяин бара на насосной станции. Человек, что раньше занимал пост главного торговца всей Зоны… Но ведь Сеймур пропал. Его никто не видел с тех пор, как он…
Кладовщик закончил мысль за него:
– Попал в аномалию и стал калекой? Что, небось, решили, что Зона меня забрала? Не выжил, старый хрен? А шиш там.
Кладовщик развернулся на кресле, откатился.
Костик пригнулся к сталкеру и тихо спросил:
– Что он несет? Разве не Червь главный торгаш Зоны?
Дядя Саша повернулся к ним, с иронией спросил:
– Ты правда веришь, что он что-то решает?
– Ну, он же весь юг Зоны держит… Нет? – усомнился в своих словах рыжий.
Вентиляционная решетка внезапно завибрировала, издав назойливый дребезжащий гул.
– Есть над ним человек выше. Намного выше. Тот, кто имеет в Зоне реальную власть… И вот его – стоит бояться…
Он не договорил, отвернулся. Сталкер закончил за него:
– Этот человек – от него ты прячешься?
– От него, – честно ответил бывший торговец.
– Кто он?
Стекло в иллюминаторе тонко звякнуло – ударил какой-то мелкий мусор, принесенный порывом ветра.
– Скажем так – очень серьезный человек. Большой.
– Бандит? Наемник? Кто? – пытался угадать сталкер.
Дядя Саша – Сеймур – хмуро скривился, прогнусавил:
– Какая разница, Сорокин? Он опасен – и намного опаснее всех, кого прежде ты встречал в Зоне.
Сорока замотал головой, пытаясь собрать мысли в кучу. Кусочки мозаики наконец-то начали складываться в единый пазл. Вспомнил он и переписку Лазаря и Хандры. О том, как копатель недвусмысленно дал понять, что на него кто-то надавил, чтобы он выдал своего клиента.
– Вершинин. Его убил этот «большой человек»? Поэтому для тебя это так важно? Ты боишься… что он подберется к тебе! Раскроет твою тайну. Так? Ну так ведь?
Сталкер до боли сжал в кулаке свинцовый грузик.
Каптер – Бродяга Сеймур, – выдал:
– Верно мыслишь, сталкер. Может, и не зря Вершинин так в тебя верил.
Костик покачал головой, отпил чаю:
– Ну и каша тут у вас творится.
Сталкер взял было кружку, но опустил ее, уточнил:
– Зачем… зачем нужно было убивать Вершинина?
– А как ты сам думаешь, Сорокин? – вопросом на вопрос ответил ему Бродяга Сеймур.
Сталкер откинулся на спинку кресла, отдаваясь во власть тяжелого, как свинец, раздумья.
– У тебя есть дом, сталкер? Есть то, что тебе дорого? – все же решил пойти в мозговое наступление бывший торговец.
Следопыт думал недолго. Ответил честно:
– Есть.
– Любимое дело, близкие люди, дом?
– Ну?
– А теперь представь, что кто-то хочет отнять это у тебя. Забрать силой. Разрушить все, что дорого. Скажи, ты станешь это защищать? Будешь бороться?
– Конечно.
Кладовщик перевел взгляд на Костика:
– А ты, рыжий?
Тот скрестил руки на груди и решительно заявил:
– Естественно!
Дядя Саша пожал