Быть человеком - Вадим Алексеевич Михейкин

– Нет.

– Тогда зачем?

– Уже говорил – это мой последний шанс.

– Последний шанс на что? Чтобы назад вернули? На кой?

Молодой сталкер всплеснул руками, резко развернулся.

– На кой? На кой? – выдал он, скрипя зубами. – Скажи мне, Сорока, ты слышал про Таксимо?

– Что? Нет.

– Вот, и никто не слышал. Дыра, какой свет не видел! Аж за Байкалом, там, где население едва под десять тысяч, и ни тебе работы, ни перспектив, ни хрена! А я оттуда, Сорока. Из такого дерьма родом, что тебе и не снилось. Та же Зона почти, только в ней аномалий нет.

Он сжал кулаки, сделал шаг вперед.

– А теперь представь – есть у тебя шанс в люди выбиться, или придется вернуться в тьмутаракань и сдохнуть там. Без шансов на нормальную, человеческую жизнь. Что выберешь? А?

Сталкер открыл было рот, но промолчал.

Рыжий журналист поправил лямки рюкзака, выдал:

– Я… предпочту Зону и все ее прелести, чем вернусь туда. И этот фильм, этот проект – он мой крайний, один шанс. Понял?

Следопыт отвел взгляд в сторону, косо зыркнул на вертолеты. Поправил автомат на плече:

– Ладно, пошли, а то не успеем… – Сталкер не договорил. Застыл на месте, прислушался.

Костик с досадой спрятал камеру в рюкзак, пробубнил:

– Балабол кстати, твой Дядя Саша…

– Тихо! Слышишь?

На миг наступила звенящая тишина. И вдруг – выстрелы. Сперва один, затем еще и еще. Стреляли где-то рядом, и судя по нарастающему грохоту, неподалеку разгорелся настоящий бой.

– Как будто целая дивизия воюет, – протянул Костик.

– Похоже на то, – согласился сталкер, слушая канонаду.

Стреляли где-то за холмами, совсем рядом.

– Проверим? – неожиданно предложил Костик.

Сталкер обдумывал решение недолго. С одной стороны, влезать в чужие разборки он не собирался. И спешил из-за бури, что в ближайшее время накроет Рыжие топи. С другой – кому-то всерьез могла понадобиться их помощь. Это могли быть обычные бродяги, напоровшиеся на стаю чумных псов. А может, и вовсе отморозки, каких свет не видел. Так или иначе, решение пришло быстро.

Следопыт туже затянул лямку рюкзака, перехватил потертый приклад автомата, привычно легкий, холодный в руке:

– Да, посмотрим, – и рванул на звуки выстрелов.

Они легким бегом, пригнувшись, преодолели подъем и замерли на гребне холма, с которого открывался вид на низину.

Там внизу раскинулась широкая заводь, вода в ней была густой и ржавой, как отработанное машинное масло. По центру, наполовину уткнувшись носом в топкий берег, не то лежал, не то стоял старый остов речного толкача. Ржавый, облезлый, с прогнившими надстройками. На потрескавшемся борту еще угадывалось имя: «Черненко».

И по нему, как муравьи по падали, ползали вспышки. Короткие, яростные выстрелы пистолетов и редкие, но гулкие автоматные очереди. Движения бойцов были скупые, экономные. А их снаряжение показалось Сороке смутно знакомым.

Костик чуть ли не в ухо вдруг воскликнул:

– Это же… Сорока, это наемники! Вон Масюк на палубе!

Внимание сталкера привлекло происходящее вокруг судна.

Старый толкач со всех сторон, словно беря в кольцо, окружали фигуры неизвестных. Медлительные и темные, они даже не пытались уворачиваться от пуль. Но при этом и сами не щадили патронов и били по врагу изо всех орудий. Без криков, без команд. Только сухой, частый треск автоматных очередей и залпы помповых ружей. Нападавшие были грязные, лиц не видать, но сталкер сразу их опознал: зомбированные.

Воздух пах озоном, порохом и пылью.

– Это же… – начал было Костик, но не договорил. Внизу в стороне от тягача рванула граната.

Сорока закончил мысль за рыжего:

– Зомби. Да.

Он сбросил с себя рюкзак, перехватил автомат.

– Как ты… раньше их видел? – Журналист глянул на него.

– Нет. Но слышал. Много раз.

– Откуда они?

– Без понятия. Будешь брать у Зоны интервью – спроси, – съязвил Сорока, прильнув к биноклю и внимательно изучая поле боя.

Даже короткого, беглого взгляда хватило, чтобы понять – дела у наемников плохи.

Они засели на ржавой палубе «Черненко», прижавшись к разорванным бортам и грудам обломков. Каждый был занят своим делом, выполняя движения, отточенные до автоматизма.

У самого борта сидел Масюк. Он не глядя нащупывал в раскрытой сумке патроны и вдавливал их в магазин. Пальцы у него двигались нервно, с лихорадочной скоростью. Он кидал уже заряженные обоймы своим товарищам и принимал пустые.

Чуть левее за щитом из перевернутого стола стоял и тот самый лысый шрамированный наемник, что был не рад Сороке. Джет. Он короткими точными очередями стрелял из-за укрытия, почти не целясь. Его лицо было искажено привычной холодной злобой, шрам на щеке багровел.

На носу баркаса, прислонившись к лебедке, стоял Плазма. Несмотря на замызганные бинты на голове и трясущиеся руки, он тоже стрелял. Неровно, неточно, но стрелял, беззвучно что-то бубня под нос.

Двое других, в черных балаклавах, без опознавательных знаков, работали у сломанной надстройки. Один, высокий, методично швырял в сторону наступающих гранаты – нечасто, но с чудовищной точностью. Второй, пригнувшись, менял магазин, и тут его плечо пронзила пуля. Он ахнул и осел.

И тут Сорока увидел ее.

Полик кинулась к раненому, таща с собой разорванный санитарный рюкзак. Прижала пострадавшего к обшивке, одной рукой зажав рваную рану на его плече, другой она уже разрывала упаковку с бинтом. Ее лицо было бледным, сосредоточенным, светло-русые волосы выбились из-под капюшона и прилипли ко лбу. Она что-то кричала, но слова ее тонули в общем грохоте.

Не Лера. Совсем не Лера. Та была хрупкой бабочкой, эта – как стальной трос, гибкий, но нерушимый. Почему-то именно это заставило его задержать взгляд на секунду дольше, чем было нужно.

Сталкер отпрянул от бинокля. Первая мысль – уйти.

– Поможем? – спросил Костик.

Сорока бегло оценил обстановку.

– У нас нет времени, – неуверенно сказал он. Голос у него дрогнул.

Рыжий изумленно округлил глаза:

– Там же наши!

– Они не «наши», – поправил следопыт.

– Какая разница? Знакомые же, и нуждаются в помощи!

Внутри у следопыта началась настоящая борьба. Он не хотел влезать в чужую войну. Пытался зацепиться хоть за что-то, что могло бы стать весомой причиной, чтобы уйти. Искал себе оправдания.

– Они сами неплохо справляются…

– Шутишь? А в чем проблема, Сорока?

– Ни в чем. У нас мало патронов.

– Да мы на высоте! Просто прикрой их сверху, и все!

Сталкер мысленно выругался, скрипнул зубами. Глянул на часы.

В памяти всплыли лица Пахаря и Фильтра. Бродяг, которых сталкер бросил на верную смерть всего несколько дней назад. Его охватили стыд и злость на себя самого. Уйти он не смог.

– Прикроем, – сдался он,